совместный проект

Институт Управления Социальными Процессами Государственного Университета — Высшей Школы Экономики

Факультет менеджмента Государственного университета — Высшей школы экономики

Программа поддержки гражданского общества «Диалог» АЙРЕКС

Интернет-конференции

Исследования социальной политики

Исследовательские организации

Аналитика и публицистика

Научные дискуссии

Исследования

Словарь терминов

Журналы

Книги

Каталог ссылок

Бизнес и общество

НКО в социальной политике

Деятельность

Интервью

Исследования

Спорные вопросы

Цифры и базы данных

Документы и комментарии

Изучаем зарубежный опыт

Каталог ссылок

Мониторинг государственной политики

Государственные институты социальной политики

Доклады

Комментарии и обзоры

Документы

Статистика

Каталог ссылок

Взаимодействие исследователей и НКО

Проекты

События

Деятельность в сфере здравоохранения

Деятельность в сфере жилищной политики

Деятельность в сфере образования

Материалы Второй ежегодной конференции "Анализ и формирование социальной политики: эффективный диалог", март 2007 г.

Публикуемые материалы представляют собой обзор выступлений на пленарных сессиях и круглом столе конференции, состоявшейся 29-30 марта 2007 г.. Среди выступавших - руководители общественных организаций, ученые, грантополучиталеи Программы поддержки гражданского общества “Диалог” АЙРЕКС " при финансовой поддержке Агентства США по международному развитию

Вторая ежегодная конференция

“Анализ и формирование социальной политики в России: эффективный диалог”

Москва, 29-30 марта 2007 года

 

 

Конференция проводилась Государственным университетом – Высшей школой экономики и Программой поддержки гражданского общества “Диалог” АЙРЕКС в рамках проекта “Создание информационно-аналитической площадки для взаимодействия исследователей социальной политики и НКО” при финансовой поддержке Агентства США по международному развитию (краткая информация о конференции была опубликована на сайте проекта по адресу www.socpolitika.ru).

Конференция собрала около 100 ведущих представителей некоммерческих общественных организаций, Общественной палаты РФ и исследователей социальной политики из различных областей России.

Пленарные сессии были посвящены роли экспертного сообщества и гражданских организаций в формировании и реализации социальной политики. В пленарных сессиях выступили: Председатель Комиссии общественной Палаты РФ по вопросам регионального развития и местного самоуправления Вячеслав Глазычев, заместитель председателя Комиссии Общественной Палаты РФ по вопросам интеллектуального потенциала нации Александр Адамский, заместитель директора Института экономики РАН Александр Рубинштейн, профессор ГУ-ВШЭ Татьяна Сидорина, заместитель директора Института проблем образования ГУ-ВШЭ Ирина Абанкина, профессор ГУ-ВШЭ Ирина Халий, руководитель отдела социологии Фонда ИНДЕМ Владимир Римский, ведущий научный сотрудник Института социологии РАН Алла Чирикова, со-директора Программы поддержки гражданского общества “Диалог” с американской и российской стороны Джошуа Абрамс и Елена Абросимова, директор проекта и заместитель директора Института управления социальными процессами ГУ-ВШЭ  Александра Московская.

 

§1
Первое Пленарное заседание 29 марта

«Роль экспертного сообщества в формировании и реализации социальной политики»

(обзор выступлений представителей программы «Диалог», А. Московской, А.Адамского, В.Глазычева, А.Рубинштейна, Т.Сидориной)

 

Представители Программы поддержки гражданского общества “Диалог” АЙРЕКС Дж. Абрамс и Е. Абросимова приветствовали собравшихся и рассказали о программе грантовых конкурсов для некоммерческих организаций, которые были проведены Программой “Диалог” в течение последнего года. Среди них - конкурс  исследовательских проектов, суть которого состояла в том, чтобы исследовательские организации и НКО предложили совместные проекты, направленные на продвижение интересов граждан в социальной сфере – реформе здравоохранения, образования, жилищной реформе. Победители названных конкурсов стали участниками конференции.

Во вступительном слове пленарной сессии, посвященной роли экспертного сообщества в социальных реформах, А. Московская отметила, что объединение НКО и исследователей в одном проекте не случайно. По ее мнению, между экспертным сообществом и гражданскими организациями в их общественных функциях существует внутреннее родство. Во-первых, эксперты и специалисты по характеру своей деятельности в большей степени, чем другие профессиональные сообщества, ориентированы на горизонтальные связи с коллегами по стране и миру и менее зависимы от вертикальных отношений в собственной организации. Это объективно делает их более свободными, в том числе от иерархических отношений, существующих в обществе, что роднит их с гражданскими организациями. Во-вторых, эксперты в одних случаях обосновывают, а в других обслуживают принятие государственных решений. И эта техническая близость к власти может в принципе быть использована для усиления влияния граждан на принятие решений в их интересах. В-третьих, сами эксперты и экспертные сообщества являются срезом общества, иногда очень активным. В  российской истории имеются впечатляющие примеры гражданской активности специалистов и экспертов в 60-е годы и в период перестройки в конце 80-х годов. Как бы ни оценивались последующие за этим события, гражданская активность научных работников в эти периоды внесла значительный вклад в демократизацию и развитие гражданского самосознания в России.

 

Выступление А. Адамского “Научная обоснованность реформы среднего образования: борьба концепций и первые результаты” фокусировалось на двух сюжетах в сфере образовательной политики. Первый представлял собой формулирование теоретического принципа модернизации образования, который заключается в институционализации деятельности в этой сфере и “своего рода техническое задание” в образовательной политике “менеджерам развития гражданского общества”. Продолжая тему экспертизы и экспертов, выступающий подчеркнул следующую мысль: экспертная деятельность действительно стала более свободной, но свобода экспертов компенсируется необязательностью граждан и власти следовать ее рекомендациям. В этом смысле свобода экспертной деятельности способствует неэффективности этой деятельности. Ключевой задачей является ее введение в определенные рамки и нормы. Однако контракт между экспертным сообществом и потребителем экспертных продуктов, прежде всего властью, не сформулирован. По мнению докладчика, пока институты гражданского общества не станут заказчиками экспертной деятельности, монополия власти на экспертизу приводит к тому что, что ее продуктами можно легко манипулировать. Для заказчика, которым пока является власть, собственно экспертное суждение не является приоритетным, доминирующим, определяющим. Таково на сегодня качество экспертной свободы. Поэтому так важен контракт - между экспертным сообществом и обществом, властью. Экспертное сообщество само может его регулировать - объявить о нормах, по которым оно действует на рынке экспертных услуг, сформулировать его условия.

Второй сюжет касался образования и образовательной политики. Выступающий сформулировал следующие тезисы. 1. В развитии образования центр внимания перемещается из педагогической проблематики в проблематику образовательной политики. Если в направлении вектора деятельности в педагогической сфере есть определенность, то нет никакой ясности в том, как “институционально и ресурсно обустраивать современные образовательные проекты и программы”. Система образования в Росси сегодня деинституционализирована - нет норм и правил, относительно которых можно достигать эффективных результатов. Деинституционализация означает, что деятели образования осуществляют свою деятельность не согласно нормам и правилам, а вопреки им. Эффект такой деинституционализации заключается в том, что повышение финансирования образования приводит не к его улучшению, а к ухудшению. Поэтому на повестке дня институционализация образования - формирование таких норм и правил, относительно которых можно будет оценивать эффективность деятельности в этой сфере.

2. Докладчик остановился на вопросах о том, где источник требуемых норм, кто вырабатывает правила, откуда идет институционализация. Монополия ведомства на институционализацию, по его словам, означает одно: “правильные нормы вырабатывают чиновники”. В то же время “объективно и теоретически любое ведомство - не самое лучшее место для производства норм”, поскольку охрана существующих норм  и выработка новых – мало совместимые вещи. Поэтому вопрос о том, где производятся нормы, остается открытым. И задача институтов гражданского общества заключается в том, чтобы сформулировать гражданский заказ. Но сделать это не на уровне публицистики или благих пожеланий, характерном для роли экспертного сообщества в 60-е и 80-е годы прошлого века. Сегодня необходим гражданский заказ, в частности, в сфере образования, который может способствовать формированию институциональных норм, а это значит - регулировать бюджетный процесс, процессы реализации образовательных программ регулировать кадровый процесс образовании. В этом смысле гражданский заказ как норма, правило, как институциональное основание, по словам А. Адамского – другая важная задача “менеджеров развития гражданского общества”.

3. Следующий тезис заключался в определении основы институциональной нормы в гражданском заказе. По мысли докладчика, такой основной может быть представление о результативности образования. В обществе нет дискуссии и соглашения относительно того, что есть результат. Неформализованный результат образования и создает основу для манипуляций и экспансии в эту сферу различных сил: церкви, армии и генералов, бизнеса, национальных течений. И эта “раскрытость” школы, ее доступность обусловливается именно тем, что в обществе нет соглашения по поводу результативности образования. Поэтому со стороны гражданских институтов необходимо оформление представления о том, чем такое потребность общества в образовании и каким может быть результат.

           

В. Глазычев обозначил свое выступление: “Независимые экспертные сообщества как субъект социальной политики: механизмы участия в принятии решений”. Он сосредоточил внимание на трех вопросах. Первый: независимое экспертное сообщество - это констатация факта или пожелание, целеполагание? Ссылаясь на недавно вышедший собственный перевод книги Д. Джекобс “Закат Америки”, посвященной кризису экспертных сообществ в США и Канаде, выступавший отметил, что “иллюзии по поводу того, что где-то есть счастье и это счастье нужно просто попробовать ввести” - неосновательны. Второй вопрос связан с субъектами социальной политики и самим ее наличием. По словам докладчика, его собственная “позиция номенклатурной независимости” дала возможность “обогатить знание механизмов и усугубило сомнения в наличии социальной политики. Действия есть, но подпадают ли они под категорию "политика" – это большой вопрос”. Третий вопрос касался механизмов участия в принятии решений.

Освещая поставленные вопросы, А. Глазычев опирался на “рефлексию личного опыта” в различных экспертных и властных структурах. Один из общих выводов на этой основе - несмотря на наличие красивых схем экспертизы, философия экспертной работы недостаточно проработана. Другой важный вывод касается той “главной позиции”, благодаря которой “осколочно, потенциально существующее экспертное сообщество” может принять активную, форматирующую роль в социальной политике - это “преодоление драмы утраты стандарта деятельности специалиста”. Суть этой драмы – в неразличении факта наличия формального диплома и реального соответствия профессиональным критериям. По мнению выступавшего, необходима “отстройка заново феодального цехового фильтра [докладчик противопоставил феодальный, или традиционный принцип цеховой организации профессионалов регламентирующему, нормативному принципу], отличающего специалиста от человека, прослушавшего курс лекций и имеющего соответствующую справку”, и эта проблема “принципиально не может быть решена системой управления, где человеческий капитал считается по дипломам”. Следовательно, “если из системы управления не может воспоследовать такого заказа и такого нормативного определения, он может формироваться из среды НКО - по необходимости”. В то же время даже местные сообщества с высоким интеллектуальным потенциалом, как, например, ЗАТО (закрытые территориальные образования) Минатома, или местные НКО, могут быть как движителем, так и тормозом модернизации. Вопрос - в формировании позиции в ситуации кризиса цехов, с одной стороны, и колоссального наступления обскурантизма, поднимающегося во многом с благословения свыше, с другой.

Рассматривая в этой связи механизмы участия, докладчик отметил наличие  “трех функционалов” в формировании экспертного сообщества. Первый и очень важный - роль “независимого, официального, экспертно оснащенного свидетеля”. Второй - включение в такие сообщества людей, обладающих властным ресурсом, и таким образом встраивание в систему общественных связей. Третий - консалтинговые услуги по отношению к самим неправительственным организациям, если они ставят задачу развития, которую не умеет решать государственный аппарат, обеспечивающий лишьо задачу функционирования.

В заключение А. Глазычев на примере деятельности Московской “Солидарности”, протестующей против “бандитской” точечной застройки столицы, поставил весьма важную задачу построения “альтернативной политики как образа, технологии, задачи, а не "размахивания флагом"”.

Выступление А. Рубинштейна было посвящено стратегиям “социального императива” в развитии человеческого капитала России. По его мнению, Россия нуждается в собственной политике в социальной сфере и непосредственно в гуманитарном секторе экономики, поскольку в нем генерируется интеллектуальный потенциал страны. А.Рубинштейн заявил, что на смену прежнему курсу реформ, ориентированных на сокращение бюджетной сферы, должна придти так называемая парадигма “социального императива”, в основании которой лежат не нарушаемые ни при каких обстоятельствах пороговые условия функционирования гуманитарного сектора. Вместо неопределенных “социальных стандартов” должны быть установлены реальные государственные обязательства в форме системы минимальных нормативов. Она состоит из трех компонентов: “нижних бюджетных ограничений”, определяемых посредством минимального уровня оплаты труда работников культуры, науки и образования, минимального объема инвестиций в их материальную базу и нормативов минимальных расходов государственного бюджета на финансирование этих отраслей. Указанные нормативы должны быть дополнены законодательными нормами, устанавливающими правовой статус организаций гуманитарного сектора экономики, закрепляющий их хозяйственную самостоятельность, необходимую для эффективной деятельности в сфере сохранения и умножения интеллектуального потенциала страны (полный текст доклада прилагается).

Т.Сидорина посвятила свое выступление историческому сопоставлению развития социальной политики в развитых индустриальных странах Запада и в России прошлого столетия и обосновала причины, по которым гражданская активность по формированию социальной политики в России затруднена. Социальная политика современного демократического государства – это элемент социального контракта. Вопрос о социальном контракте в России относится к числу нерешенных. Объявленные в начале реформ ценности демократии, либеральной традиции, такие как гражданское общество и социальное государство, сейчас воспринимаются как поспешная дань времени, преждевременные ожидания и обещания передовой части населения России. Среди плачевных результатов поспешности в осуществлении либеральных реформ катастрофическое опоздание в области решения социальных проблем и разработке социальной политики, дискредитация либеральных ценностей, дискредитация социальных реформ. В настоящее время характер социальной политики в России таков, каким делают его условия вертикального контракта. Объявляя себя социальным и демократическим, государство поднимает планку социальной ответственности рядового члена общества столь высоко, что последний просто физически не может участвовать в процессе социального «реформирования и партнерства». Одним из следствий этого является пассивность значительной части населения в политической жизни и сохранение иждивенческих настроений. В результате, социальная политика и ее концептуальное обоснование в полном соответствии с условиями вертикального контракта проводится не на основании референдума, а в соответствии с решениями высших чиновников (полный текст доклада прилагается).

 

§2
Второе Пленарное заседание 29 марта

«Роль НКО в формировании и реализации социальной политики»

(обзор выступлений И. Абанкиной, И.Халий, В.Римского, А. Чириковой)

 

В докладе И. Абанкиной, посвященном месту НКО в реформе образования, была дана оценка места негосударственных образовательных учреждений в системе образования, динамики развития негосударственного сектора по уровням образования. На школьном уровне этот сектор занимает незначительное место. В целом число дневных общеобразовательных школ постепенно сокращается (с 67 тыс. школ в 2000 году до 61,5 тыс. к настоящему времени). При этом число негосударственных крайне мало: с 2001 г. их число не росло и составляло около 1 % от общего количество школ России. Ряд проблем связан с налоговой политикой - и для государственных бюджетных, и некоммерческих образовательных учреждений были отменены налоговые льготы, но если государственному сектору эти расходы компенсируют учредители, то в негосударственном расходы нет такой практики, и эти учреждения оказываются в более слабой конкурентной позиции. Хотя надо признать их особую социальную роль - многие ориентированы на техники, внедрение которых в массовом масштабе в государственном секторе было бы затруднено. Численность учащихся в негосударственном секторе растет, но крайне медленными темпами (всего на 0,5% по сравнению с 2000 г.). В средних специальных учебных заведениях темпы динамики сходны, динамика роста численности прыгающая, при этом в негосударственном секторе прирост их численности составил всего 7,5% по сравнению с 2000 г., а численности студентов менее 5%. Следовательно, нельзя говорить о какой-то решающей роли негосударственного сектора на этом уровне. В то же время на уровне высшего образования он начинает играть вполне заметную роль, составляя почти 40% общей численности вузов: насчитывается 412 негосударственных вузов и чуть более 600 государственных (хотя здесь не учтены филиалы государственных вузов). В негосударственном секторе на этом уровне образования обучается 15% учащихся, и рост с 2000 г. весьма заметен - с 470 тыс. до 1 млн. При этом ни один негосударственный вуз не смог получить грант на инновационную образовательную программу. А ведь эти гранты дают возможность сделать шаг в развитии, разрабатывая и внедряя собственные, не навязываемые сверху инновационные образовательные программы.

Однако проблема заключается не в экстенсивном наращивании числа негосударственных учебных заведений, студентов и учащихся, а в налаживании механизма их участия в инновационных образовательных программах и в реформировании самой системы образования. Было отмечено, что основные цели реформирования заключаются в стимулировании процессов развития и нововведений за счет стремления школ и вузов к поддержанию и постоянному повышению качества и конкурентоспособности; расширении возможностей образовательного выбора для учащихся и студентов; росте автономии образовательных учреждений и организаций; повышении эффективности бюджетных расходов и инвестиционной привлекательности образования.

И. Абанкина остановилась на проблеме расширения общественного участия в реформировании образования. Оно обеспечивается за счет придания государственно-общественным  органам управляющих полномочий, прозрачной публичной отчетности. Необходима также активизация позиции обобщенного потребителя. Важно участие потребителя в формировании заказа. Заказ со стороны общества в этом смысле очень плохо артикулирован, необходима “стимулирующая обратная связь от потребителя к производителю”. Сегодня же можно говорить о “диктатуре производителя образовательных услуг, а не их потребителя”. (презентация прилагается)

В связи с дискуссией о роли экспертов была подчеркнута важность формирования механизмов участия представителей общественных организаций в профессиональной аттестации - на уровне вузов, школ, программ и т.д. Действительно, распространена ориентированность на диплом, полученный 15, 20, 30 лет назад, однако, как показывают результаты исследований и экспериментов, знания преподавателей устаревают. В международной практике существуют квалификационные испытания, прежде чем занять должность учителя, которые сдаются каждые 5-6 лет. Некоторые российские регионы включили квалификационные испытания в связи с введением новой системой оплаты труда. Роль общественности, НКО важна в контролировании результатов ЕГЭ, внедрении стимулирующей оплаты труда педагогов, в публичных дискуссиях о стратегическом выборе направления реформирования образования.

И. Халий посвятила свое выступление сравнению развития социальных движений в России и на Западе. Она выделила четыре этапа в истории западных социальных движений. Основанием послужили крупные теоретические подходы к исследованию этих процессов, существующие в социологической литературе. История социальных движений на Западе началась сразу после войны в 1950-е годы. В первую очередь это были движения коммунистические и фашистские, которые тогда были на повестке дня общества. Они интерпретировались как асоциальные, неконструктивные, протестные, стихийные, - движения тех, кто ощущает относительную депривацию, т.е. служили выражением социальной напряженности. И интересы, и цели не были артикулированы (хотя позднее социологические исследования показали, что в этих движениях цели жестко формулируются и организация на самом высоком уровне). Тем не менее, в 1960-1970-е годы, благодаря стихийным движениям, появляется второй этап на Западе, в первую очередь в Америке, который характеризуются тем, что массовые социальные движения прекращают свое существование и преобразуются в общественные организации социального движения - social movement organizations. Прежде всего, происходит институционализация общественных движений - они действуют на основании законов, четко формулируют свои идеи, цели и стратегии действий. Это организации самой разной направленности. В 1970-е годы прокатилась волна протестов, в основном молодежных, студенческих, выплеснувшихся на улицы. Было ощущение, что это возвращение к первому этапу стихийного действия. Но эти действия не были такими уж стихийными, поскольку люди опирались на приобретенный опыт. Хотя сформулировать свои цели эти движения, выплеснувшиеся "на улицы", не смогли, зато они сформулировали новые ценностные подходы для общества. И с 1980-х годов наступает третий этап развития социального движения на Западе - так называемые ценностно-ориентированные движения, теоретическая парадигма их изучения - новая социология жизни. Суть в том, что многие движения выступают за изменение ценностных ориентаций в обществе (феминистское, антивоенное, экологическое движения м и т.д.). Это до некоторой степени новое возвращение к первому этапу.

В 1990-е годы “все обрушилось”. Капиталистическая система адаптировала социальные движения, решив, что неправительственные организации должны занять определенное место внутри нее, - не снаружи. Эта адаптация приняла огромные масштабы была закреплена в конкретных решениях. У каждой неправительственной организации сегодня  свои четко прописанные функции, роли. И. Халий привела в пример голландское министерство сельского хозяйства и экологии, которое жаловалось на полную утрату связи неправительственных организаций с населением. Чиновникам приходилось самим “ходить по домам и объяснять людям, что им нужна их поддержка для решения экологических проблем”. Следующий важный момент - некоммерческие организации на Западе стали транслировать интересы и цели своих правительств и, по сути, перестали выражать интересы определенных социальных групп населения. И,. наконец, правительство канализует деятельность неправительственных организаций в ведение семинаров, конференций – по определению одного из западных коллег, происходит “семинаризация” неправительственных организаций, когда их активисты заседают, все решают в кулуарах и им уже некогда делать что-нибудь для населения. Еще одна характеристика этого этапа на Западе – “засилье экспертного сообщества”, которое консультирует, по сути курирует каждую неправительственную организацию. Для политиков сегодня принято входить в какую-нибудь неправительственную организацию. Таким образом, это ситуация полного включения гражданского общества в общую систему социальных отношений.

В России все пути и этапы, пройденные общественным движением на Западе за 60 лет, мы успели пройти за 15-20 лет. Все началось в конце 80-х, когда возникли массовые социальные движения, очень похожие на первый этап на Западе. Его называются “митинговым периодом”. Люди все время говорили и не могли прийти к консенсусу, сформулировать свои интересы и цели. Но в России это происходило не на пустом месте. Первые многотысячные митинги были экологическими. Экологическое движение у нас формировалось снизу, с 1960-х годов, в университетах, среди студенчества. Эта деятельность научила формулировать цели, разрабатывать стратегии, организовать себя и население. Экологическое крыло общественного движения было наиболее организованным, и поэтому политики стали использовать “экологический ресурс”, а “экологисты” поддерживали политиков. В результате получилось очень сильное политическое движение. В него входило и рабочее движение: рабочие, прежде всего шахтеры, выдвигали экономические требования, но выступали в поддержку реформ и позиционировали себя как политическое движение. Очень быстро эти движения преобразовались в организации, и второй период плавно возник уже в начале 1990-х годов. Одним из результатов первого периода стал закон об общественных организациях. Во второй период появилось множество социальных организаций самой разной направленности. Поскольку решать социальные проблемы было абсолютно некому, люди быстро поняли это и стали самоорганизовываться. Сначала власти благополучно переложили на неправительственные организации некоторые функции (поскольку это было удобно, в отсутствие ресурсов), шли с ними на контакт, стали общаться с ними и даже иногда слышать, чего они хотят. Третий этап наступил после 1995 года, когда страна стала выходить из экономического упадка - не потому что цены на нефть выросли, а потому что экономическая активность малых  и средних предпринимателей дала определенные результаты. Появились ресурсы, которые власть стала прибирать к рукам, и наступает момент, когда власть отказывается общаться в неправительственными организациями. Она их по-прежнему регистрирует, даже разговаривает с ними, но она их не слышит. Ей уже не нужны ни помощники, ни советники - у нее другие  интересы. “Зато нам это дало основание формулировать наши ценностные основания деятельности. Мы поняли, что дело не только в достижении конкретных целей - дело во влиянии на общественное сознание, мнение, и это единственный ресурс, который есть у неправительственных организаций”.

Сейчас мы пришли к четвертому этапу. Мы институционализируемся, и как видите, власть активизировала нашу институционализацию. Этот процесс, к сожалению, пошел странным (но понятным для советского человека) путем: власть стала сверху создавать свои институты. И она все меньше и меньше общается с теми, кто с конца 80-х годов находится в социальном движении. Власть общается только с теми, кто очень силен организационно. И, по мнению выступавшей, претензии нужно предъявлять прежде всего “к нам самим: если мы не смогли за это время стать сильными настолько, что нас невозможно игнорировать, значит, наша сегодняшняя задача пытаться в уже непростых условиях стать сильными организациями”.

В. Римский посвятил свое выступление роли НКО в заявлении общественных интересов при реформировании и реализации социальной политики. По его мнению, для современной российской социальной политики характерен низкий уровень публичности в определении её концепций, целей, задач и методов их реализации. Причина в том, что переход России от советского к постсоветскому политическому режиму не сопровождался по различным причинам развитием сильного гражданского общества, способного эффективно лоббировать в органах государственной и муниципальной власти общественные приоритеты и интересы.

Лоббирование в интересах граждан, которое проводят различные негосударственные, некоммерческие, общественные организации, направлено почти исключительно на решения конкретных, частных проблем отдельных граждан или сравнительно небольших их групп. Государственные служащие и работающие по их заказам эксперты сравнительно легко объясняют гражданам и представителям гражданского общества, что они некомпетентны в выработке решений проблем социальной политики, а потому должны доверить принятие этих решений профессионалам.

При этом в России профессиональные политики и государственные деятели в отсутствие сильного давления со стороны граждан во многом сумели снять с себя ответственность за решения важнейших общественных и экономических проблем. В их понимании политикой является исключительно борьба за власть и за удержание власти, а от гражданского общества они ожидают исключительно легитимации своей власти. Соответственно, в сознании большинства российских граждан политика не связана с решениями важнейших, стратегических проблем общества и государства, и большинство российских граждан не участвует и не имеет желания участвовать в политике. В результате, во-первых, граждане и даже активисты некоммерческих организаций постепенно вообще теряют понимание того, что такое общественные проблемы, в чём их значимость для них и для других граждан, и почему гражданам необходимо проявлять инициативу в их формулировании, поиске и осуществлении их решений.

Анализируя результаты исследований, В. Римский отметил, что в качестве основных причин своего неучастия в коллективных действиях респонденты чаще всего отмечали отсутствие лидеров, организаторов коллективных акций и единомышленников, а также незнание, куда можно обратиться, чтобы их найти. Большинство российских граждан подвержены стереотипу сознания, заключающемся в том, что коллективные действия следует осуществлять только при необходимости противодействия каким-то негативным процессам и явлениям. Такие коллективные действия обычно приводят к тем или иным массовым протестам граждан, но эти протесты крайне редко включают в себя позитивные составляющие, требования конкретных реальных решений проблем. 

В этой сложной ситуации активисты многих некоммерческих организаций фактически формируют самодостаточность своих организаций. Такие лидеры и активисты некоммерческих организаций нередко оценивают эффективность своей деятельности и деятельности своих организаций не по уровню социальной активности граждан, а по количеству принятых с их участием или вследствие их инициатив постановлений, указов, законов, по тому, насколько низок уровень конфликтности их взаимоотношений с органами власти, насколько велики объёмы финансирования их деятельности из разных источников и т.п. Такие некоммерческие организации можно оценить как настолько профессионализировавшиеся, что их позиции в социальной сфере стали более близки и понятны органам государственной и муниципальной власти, чем гражданам.

Органы государственной власти в публичной сфере декларируют как существование, так и свою заинтересованность в решениях многих социальных проблем. Но чаще всего, сами эти органы власти, их руководители и работающие по их заказам эксперты становятся производителями “социальных проблем”, решения которых потом и предлагают гражданам. К “социальным проблемам” такого рода относятся, например, бедность, снижение рождаемости, миграция, безработица, рост преступности и наркомании и многие другие. Это реальные проблемы, но представления о них, методы их решений, критерии оценивания их эффективности существенно различаются у государственных служащих и у большинства граждан.

Осознанно или неосознанно целями деятельности агентов и лоббистов государственных и коммерческих интересов становится монопольное или почти монопольное распоряжение общественными ресурсами, необходимыми для решения сконструированной с их участием “социальной проблемы”. Такими ресурсами могут быть финансовые средства бюджетов различных уровней, благотворительные средства, спонсорская помощь, кредиты, гранты, в том числе, иностранных и международных организаций и т.п. Деятельность некоммерческих организаций в сфере социальной политики осознанно или неосознанно способствует усилению позиций одних групп лоббистов при ослаблении других. Для некоммерческих организаций в таких случаях поддержка этих лоббистов означает возможность получения или продолжения получения финансирования их деятельности, а отказ от такой поддержки – с высокой вероятностью приводит к большим трудностям или вообще к прекращению деятельности таких некоммерческих организаций. Поэтому участие в лоббистских действиях является для многих некоммерческих организациях условием продолжения их деятельности, а потому оценивается как вполне рациональное.

В силу рациональности такого поведения некоммерческих организаций во взаимодействии с органами власти изменение сложившейся ситуации с представлением в них приоритетов и интересов различных социальных групп граждан может осуществляться только при добровольном выборе таких стратегий поведения лидерами и активистами некоммерческих организаций. Они, с одной стороны, не могут оставить без помощи граждан-получателей социальной поддержки посредством деятельности некоммерческих организаций, с другой стороны, большинство из них заинтересовано в обеспечении реальных решений социальных проблем, находящихся в сфере их компетенции. Но продвижение таких реальных решений почти неизбежно ухудшит отношения с соответствующими органами власти, сократит идущее от них финансирование и поставит под угрозу прекращения оказание социальной помощи их клиентам-гражданам.

Описанное противоречие в деятельности некоммерческих организаций может постепенно разрешаться в ходе реализации специально разработанных стратегий и тактик их деятельности. Такие стратегии и тактики должны разрабатывать специалисты в сфере политических технологий, стратегического прогнозирования и планирования. Но эти специалисты, чаще всего, работают по заказам органов государственной власти или крупного бизнеса, заказы некоммерческой сферы их не интересуют в силу невысоких объёмов возможного финансирования и слабого знания специфики этой области деятельности. Но с профессиональных позиций разработка и реализация таких стратегий представляется весьма интересной, в частности, новизной постановки проблем и необходимостью экономить ресурсы. Поэтому вполне вероятно, что при определённых усилиях ассоциаций некоммерческих организаций, можно было бы найти высокопрофессиональных исполнителей такого рода заказов.

Важнейшими принципами реализации стратегий некоммерческих организаций, направленных на реальные решения общественных проблем в социальной сфере, могли бы быть, в частности: содействие проведению объективных исследований стратегий и ресурсов реальных решений социальных проблем; представления законодателям обоснованных объективными исследованиями концепций регулирования социальной сферы, не соглашаясь на изменения поправками отдельных норм законопроектов, разработанных в логике бюрократических моделей описания действительности; лоббирование в законопроектной деятельности включения представителей некоммерческих организаций на стадии выработки концепций законов, а не при прохождении законопроектами первого, второго или даже третьего чтения; проведение систематического оценивания на коррупциогенность законопроектов и законов, регулирующих социальную сферу и связанных с таким регулированием; содействие широким общественным обсуждениям всех концепций законов, регулирующих социальную сферу, а также ресурсов, рисков, угроз и прогнозов реализации этих концепций; при выявлении недовольства граждан решениями органов власти содействовать выработке их реальных предложений по решениям волнующих их проблем; повышение в общественном сознании значимости коллективных решений социальных проблем; включение граждан не только в проведение массовых мероприятий некоммерческих организаций, но и в непосредственную социальную работу, постоянная забота о расширении практики взаимопомощи и волонтёрства; объединения в ассоциации некоммерческих организаций с целью совместного лоббирования общественных интересов; лоббирование информационной открытости органов власти для предоставления возможности постоянно контролировать их текущую деятельность по принятию и исполнению решений; участие некоммерческих организаций в формировании повестки дня муниципальных, региональных и федеральных выборов, лоббирование включения в неё социальных проблем и их решений.

Лишь системное и творческое применение всех этих принципов (а не каждого в отдельности), позволит постепенно изменять существующую практику в сторону осуществления реальных решений социальных проблем.

Доклад А. Чириковой был посвящен теме оценки социальной реформы региональными элитами. Оно строилось на данных недавних исследований, полученных в 5 российских регионах, разных по социально-экономическому уровню. Были проинтервьюированы руководители регионов, которые непосредственно отвечают за реализацию социальной политики - вице-губернаторы, руководители департаментов, председатели комитетов законодательной власти (всего около 120 интервью). Результаты этих исследований дают основания для заключений о процессах и тенденциях, характеризующих роль региональной власти в социальной политике.

Прежде всего, региональная власть, по заключению выступавшей, - очень закрытая система, и последние годы закрывается все больше. “Путинское время привело к тому, что власть стала актором, который, с одной стороны, декларирует необходимость взаимодействия с различными организациями, а с другой, все более превращается “в вещь в себе””. Обозначился и другой процесс - давление федеральным органов приводит к тому, что региональная власть вынуждена реагировать на сигналы, идущие снизу, если они становится опасными. И нельзя сказать, что этот процесс идет только в одну сторону.

Следующие выводы касались социальной политики в регионах. Социальная политика как сфера управления регулирования сегодня весьма непрозрачна и закрыта. Эту сферу характеризуют неформальные правила, которые присущи российской власти. Было отмечено, что сегодня государство и региональная власть являются доминирующими субъектами на поле социальной политики. Бизнес, на который возлагалось так много надежд, сегодня весьма несистемный актор. Более того, участие бизнеса в социальной политике - не есть желание изменить что-то в этой области, а скорее компромисс, взаимодействие между властью и бизнесом. Прозвучал важный вывод о том, что возможности давления населения на перемену некоторых ориентиров социальной политики увеличиваются (что показала монетизация льгот). Несмотря на распространенное мнение о том, что власть не хочет слышать население, происходят определенные изменения. Сегодня власть - это видно по беседам с региональными руководителями - демонстрирует страх перед корректирующими воздействиями федерального  центра в случае протестных настроений населения. Проблема в том, что власть реагирует на население только в том случае, если оно демонстрирует протестные формы, с другими формами она пока работает не умеет. Потребуется время, чтобы эти легитимные формы были найдены. И здесь действительно большая роль принадлежит НКО.

Предметом дальнейшего анализа были вопросы: 1) возможна ли в России единая социальная политика; 2) может ли население влиять на социальную политику; 3) ожидания населения и стратегии власти - неизбежен ли разрыв; 4) национальные проекты в оценках региональных элит - ошибки и результаты; 5) выбор между эффективностью и справедливостью - к чему склоняются региональные элиты. Кратко были представлены выводы по ним: 1) Региональные элиты всех 5 регионов характеризовало общее мнение: единая социальная политика не только нужна, - ее нужно сделать как можно быстрее. Региональные элиты признают, что должны быть единые стандарты и подходы, государство должно обеспечить некоторый минимальный уровень, который потом можно было дополнять за счет региональных ресурсов. Сами региональные власти готовы к определенным усилиям по проведению реформы. Это очень важный результат - он показывает, что констатации о неготовности регионов к переходу к социальному реформирования не имеют оснований. 2) Большинство региональных элит считает, что население реально влиять на принятие решений по формированию и проведению социальной политики не может (кроме как через протестные акции). Более того, многие говорят о том, что населения сегодня не является значимым актором, который региональным элитам стоит учитывать. Потому что объем изменений (инноваций) столь высок, что если включить туда населения как некоторого корректирующего актора, никаких социальных преобразований проведено не может. По общему мнению, разрыв между ожиданиями населения и действиями элит неизбежен, потому что население не демонстрирует адекватных ожиданий по отношению к власти. Следует понимать, что региональная власть всегда действует в контексте своего “коридора ограничений”. Население ожидает социально-ориентированную модель, - власть может демонстрировать только смешанную модель, где либеральные компоненты перемежаются с консервативной моделью по заслугам и т.д.

Был отмечен парадокс сочетания критериев эффективности и справедливости в управлении социальной сферой. Люди, управляющие социальной сферой в регионах, убеждены, что для России четкое следование ценности эффективности в социальной политике не может быть доминирующим. Среди населения, региональных политиков очень сильна идея справедливости. Более того, политики утверждают, что идея справедливости будет укрепляться в обществе. И как это ни парадоксально, субъектом продвижения идеи справедливости будет бизнес, использующий ее в целях легитимации своей собственности.

В заключение доклада было сказано об оценке региональными элитами национальных проектов. Оказалось, что у этих акторов сформировано четкое понимание того, что национальные проекты, которые пришли на смену социальным реформам, не есть равноценная замена. Что “вкачивание денег” в социальную сферу, хотя и необходимо, не решает, а иногда и обостряет существующие проблемы. И это вкачивание дополнительных средств привело к тому, что стратегии региональных элит, по мнению А. Чириковой, стали гораздо более адаптивными - не надо много делать, надо просто дождаться, когда тебе центр переведет деньги и ты будешь ими распоряжаться. Нарастание адаптивности в стратегиях региональных элит  - самое непредсказуемое и негативное последствие национальных проектов для региональных акторов. Второе важное последствие, позитивного свойства, - в том, что приход денег из центра в регионы заставило последние мобилизовать собственные ресурсы. И главное требование регионов, звучавшее рефреном во всех интервью – “не надо штурма и атак”.

В заключении А. Чирикова остановилась на вопросе о том, могут ли НКО вписаться в новое пространство, новые взаимодействия между центром и регионами. Как оказалось, это пространство достаточно жестко оккупировано властью. Оно рассматривается ею как новый поток финансовых ресурсов. Но есть регионы (например, Пермь), где такое вмешательство НКО возможно - через систему государственных заказов. Там, где НКО прошли определенный этап развития и завоевали доверие, такие взаимодействия возможны, хотя они, как правило, и ограничены “узким коридором” персональных предпочтений.

 

§3
Круглый стол 29 марта

«Взаимодействие исследователей социальной политики и НКО» 

(обзор выступлений И. Задорина, Е. Виноградовой, В.Герасимова, А. Спивака, П.Романова, А. Грудинина, Д.Преображенского, В. Пестриковой, Т. Миляковой, А.Демина, В.Пугача, В.Римского, И.Назаровой, А.Московской)

 

И. Задорин (Генеральный директор Исследовательской группы ЦИРКОН)

Исследовательская группа Циркон получила грант на проведение мониторинга ситуации с развитием НКО в России и подготовила в его рамках обзор, с которым можно ознакомиться на сайте организации http://www.zircon.ru/. На данном этапе данных о некоммерческом секторе далеко недостаточно для того, чтобы можно было составить полную картину реальной ситуации. Дополнительная проблема состоит в том, что различные организации дают противоречивую информацию. Мы решили использовать данные, предоставленные самими НКО, и провели анализ более 2000 заявок, поданных в Общественную палату РФ. В качестве основных проблем, с которыми мы столкнулись, можно отметить:

1.      НКО не хотят открывать некоторые аспекты деятельности организаций, прежде всего это касается экономической деятельности;

2.      занятость в НКО очень разнообразна, поскольку организации привлекают в свои ряды различных специалистов на различных условиях, в результате чего как-либо  структурировать сотрудников очень сложно;

3.      некоторые НКО и сами создают базы данных, но они очень разнородны. И в этой связи было бы хорошо, если бы сами НКО взяли бы на себя обязанность измерять себя.

Мы обращаемся к НКО с просьбой подумать о содержании этой информации, а также скоординировать наши усилия и унифицировать базы данных. В свою очередь и ЦИРКОН обещает выставить свои данные в открытый доступ на портале организации для анализа.

Е. Виноградова (с.н.с. Института управления социальными процессами, Государственный университет – Высшая школа экономики)

В мировой практике не существует вопроса об открытости НКО, т.к. НКО абсолютно открыты перед обществом в первую очередь, а уже затем перед государством. Уважающие себя НКО стараются предоставить в открытом доступе как можно больше информации о своей деятельности, в том числе финансовой, всеми доступными способами. Почему же у нас существует проблема открытости информации об НКО? Статус российских НКО отличается от статуса западных организаций и это связано в первую очередь с налоговым законодательством. В тех странах, где существует развитое некоммерческое сообщество – существуют налоговые льготы на те виды деятельности НКО, которые зафиксированы как общественно полезные в соответствующих реестрах. Эта льгота просто обязывает НКО быть открытыми и предъявлять всю информацию любому члену общества, не говоря о налоговых органах.

Конечно, среда для выживания российских НКО - сложная. Следует отметить также и то, что существует много проблем взаимодействия НКО и государства, в том числе, связанных с недостаточной квалификацией сотрудников НКО. Но многие задачи решаемы, в том числе через более пристальное внимание к интересам целевых групп, ради которых НКО создавались. Довольно сложно понять, структурировать и перевести на язык цифр эти потребности, но это позволит обоснованно разговаривать с государством на понятном ему языке. В этом контексте взаимодействие с экспертным сообществом очень полезно.

В. Герасимов (президент фонда "Здоровая Россия")

Налоговые организации проверяют НКО очень тщательно и достаточно часто. И в таких условиях, когда государство, приняв закон, сделало нас виновными, вести плодотворный диалог сложно.

НКО и в частности наша организация, занимаются межсекторальными проблемами, например, образованием и здоровьем. И здесь государство нам уступает, поскольку у него работа организована по отраслевому признаку. Нам надо стать той структурой, в которой власть была бы заинтересована.

Общественные организации возникают там, где государство не справляется. Многой информацией общественные организации владеют лучше, чем государство, поскольку предметно ведут разговор с обществом, с населением.

Если мы будем сотрудничать в рамках исследовательских проблем, даже первое время обсуждая различные вопросы на форуме портала SOCPOLITIKA.RU, уже это должно принести положительные результаты.

Спивак А. М. (Координатор информационно-аналитического центра Национального фонда защиты детей от жестокого обращения)

Я хотел бы поделиться опытом нашей работы. Мы используем результаты исследований наших специалистов для доказательного знания. В течение нескольких лет мы выработали собственный подход, который состоит из трех компонентов:

1. Предоставление доказательного знания.

2. Формирование позиции деятеля у управленцев на местном и региональном уровне, которые готовы к изменениям.

3. Создание сообщества единомышленников.

Результаты наших исследований могут быть аргументацией в разговоре с властью.

Одна из важных сфер деятельности НКО – это отработка на практике форм и методов работы с целевыми группами, которые затем можно предлагать для широкого применения на государственном уровне. НКО даже могут заниматься подготовкой кадров, способных решать те или иные социальные задачи.

В работе НКО необходимо привлечение исследователей также для того, чтобы сделать прогнозы на будущее.

Чем больше людей вовлечено в решение проблемы, тем больше людей понимают проблему и тем легче ее решить.

Романов П. (Президент АНО «Центр социальной политики и гендерных исследований»)

Нам следует обговорить терминологию, которой мы пользуемся, чтобы избежать деления нас на "главных" и "неглавных". Не стоит говорить о регионалах, поскольку это подразумевает ведущий центр и периферию. Такой подход не совсем корректен. Также представляется неправильным деление на представителей НКО и исследователей, поскольку многие НКО обладают колоссальным аналитическим ресурсом. Поэтому желание противопоставлять исследователей и НКО, при том, что высказываются опасения, что эти исследователи находятся под государственным крылом и соответственно дают информацию с определенной т.з., только усиливает барьеры, которые необходимо преодолевать. Не стоит разводить в различные стороны НКО, которые занимаются исследованиями и практической работы.

Грудинин А.В. (Председатель благотворительного фонда – "Байкальский благотворительный фонд")

Многие НКО противопоставляют себя органам власти. Но всегда надо исходить из того, что мы партнеры в решении проблем. Следует также изучать мотивы бизнеса и власти в сотрудничестве с НКО.

И, конечно же, НКО должны быть открыты для партнеров, поэтому в своем фонде мы большое значение предаем отчетам организаций. Чем больше информации организация представляет, тем больше ей доверяешь.

Преображенский Д.А. (Член Исполкома автономной некоммерческой организации "Совет домовых комитетов")

Мы создаем НКО не для того, чтобы получить деньги и договориться с властью, а удовлетворить потребности людей. Людей, которым не может помочь власть, поэтому нами был создан совет домовых комитетов. Муниципальным властям не выгодна реформа ЖКХ и они мешают ее ходу.

Мы взаимодействуем с исследователями, поскольку нам необходимо узнать ситуацию, кто из жителей готов к созданию товариществ собственников жилья (ТСЖ) и взять на себя управление домом.

Необходимо разработать инструкции по созданию и работе ТСЖ и ряд других документов. Какие договоры должны заключать граждане и куда обращаться в случае нарушения своих прав.

Главное для НКО – это защита интересов людей, а не цель получения грантов.

Пестрикова В.И. (Заместитель директора, руководитель проектов самарской региональной общественной организации Историко-экокульткрной ассоциации "Поволжье")

Исследовательская работа должна быть построена в терминах принятых в исследовательском сообществе, а в практической работе мы должны пользоваться другой терминологией, которая понятна гражданам, с которыми работаем: населению, власти, исследователям. И поэтому мы говорим об одном и том же разными словами, и соответственно важно понимать в каком случае о чем идет речь.

Каждый исследователь стремиться к тому, чтобы результаты его работы были использованы. Это важная мотивация, для того чтобы исследователь принес результаты своего труда в НКО. Для того чтобы НКО могла системно работать ей нужны качественные и обоснованные данные, т.е. результаты исследований. Поэтому мы должны искать общий язык и те позиции, по которым мы усиливаем друг друга.

Милякова Т.Г. (директор фонда Инва Трэвел)

Мы обращались за помощью к исследователям, чтобы они изучили и описали маршруты, доступные для инвалидов-колясочников. И мы получили такую информацию, теперь мы знаем все организации, которые готовы к тому, чтобы принять инвалидов. Сейчас мы хотим продолжить эту работу, и узнать в каких вузах есть специально оборудованные музеи, которые могут посещать наши клиенты. И это конкретные примеры того, как исследователи выполняют необходимую для нас работу.

Демин А.К. (президент Общероссийской общественной организации "Российская ассоциация общественного здоровья")

Необходимо налаживать межведомственное и междисциплинарное сотрудничество. Как раз НКО может представить площадку для таких взаимодействий.

Без привлечения исследователей сложно отстаивать свои позиции.

Пугач В.М. (Председатель читинского городского органа общественного самоуправления "Совет общественности микрорайона Северный")

Я предлагаю обращаться за помощью к университетам и использовать их исследовательский потенциал. Некоторые исследовательские работы могут быть выполнены в рамках студенческих работ при руководстве опытными исследователями, при минимальных затратах. Наша организация получила подобную помощь и мы остались очень довольны.

Римский В.Л. (заведующий отделом социологии Регионального общественного фонда "Информатика для демократии" (Фонд ИНДЕМ))

Я за то, чтобы привлекать студентов к подобным работам, это помогает воспитать у них активную жизненную позицию и повысить квалификацию исследователя. Однако надо заметить, что хорошее исследование очень дорогостоящее. Высококачественные исследования позволяют помогать разрабатывать стратегию города, региона, отрасли и т.д. Проигрывают те, у кого нет стратегии. А стратегии нет у НКО, в отличии от государственных организаций.

Назарова И.Б. АЙРЕКС провел последний конкурс, где поддержал совместные проекты исследователей и НКО. Мы надеемся, что результаты исследований, поддержанных в рамках конкурсов проектов, будут полезны не только социальным группам, на которые нацелен проект, но и другим НКО и исследователями. Для этого нам необходимо общаться и делиться результатами работы.

Московская А.А. (Заместитель директора Института управления социальными процессами, Государственный университет – Высшая школа экономики)

У нас возник интересный спор о том, как правильно кого и как называть, как желательно называть партнера, как хочется быть названным самому. Это важный вопрос и для науки. Хочу предложить перенести этот спор на наш форум на портале Socpolitika.ru (/rus/forum/). Остроумные выступления, заостряющие, провокационные иногда очень полезны. С другой стороны, попытка столкнуть в качестве «полюсов» такие понятия, как исследователи - НКО, Москва - регионы, отчасти искажает картину. Например, мы в нашем проекте исходили из самоназвания НКО, которое подчеркивает, что НКО – не-государственные и не-бизнес структуры, что их цели - помощь людям. Понятно, что взаимодействие исследователей и НКО может включать переходные формы – работу исследователей в самих НКО, существование исследовательских организаций со статусом НКО. Но мы исходили из того, что есть  много организаций тех и других, чья деятельность совсем не пересекается, когда НКО – только активисты, а исследователи – только исследователи. Именно их взаимодействие мы считали нашей основной задачей.

§4
Конференция грантополучателей Программы поддержки гражданского общества "Диалог", 30 марта

На пленарном заседании 30 марта со-директор Программы «Диалог», Джошуа Абрамс, поприветствовал участников конференции и пожелал успешной работы во второй день. Руководитель направления «Социальная политика», Елена Шкуд, рассказала о Взаимосвязи между грантовыми конкурсами Программы поддержки гражданского общества «Диалог» и представила карту грантополучателей Программы по каждому из трех тематических направлений: реформа инклюзивного образования: повышение доступности образования для детей с ограниченными возможностями; реформа программ развития здравоохранения в области профилактики и ранней диагностики заболеваний, повышение доступности и качества медицинских услуг для населения; реформа жилищно-коммунального хозяйства в регионах России.

Координатор партнерских программ и проектов, Андрей Чешев, представил Программу технической помощи грантополучателям, которую оказывает Программы «Диалог».

Заместитель директора Института управления социальными процессами ГУ-ВШЭ, Александра Московская, представила доклад на тему: «Совместные проекты исследователей и НКО: сильные и слабые стороны партнерства"; директор Общественной организации социальных проектов «Стеллит» Майя Русакова представила доклад на тему: «Роль исследований в работе НКО по продвижению интересов граждан».

 

Обзор выступлений А. Московской и М. Русаковой

В своем докладе, посвященном анализу совместных проектов имсследователей и НКО,  А. Московская подчеркнула, что общее впечатление, консолидированное с мнением экспертов, которые участвовали в оценке, показывает: конкурс очень успешный в том, что касается содержания заявок и серьезности предложений. А значит – готовность НКО и исследователей работать вместе над общей задачей вовсе не низкая. При этом детальный обзор заявок и опыта сотрудничества исследователей и НКО не может быть сделан в коротком по времени выступлении - только в последнем конкурсе заявок было более 90, и все они представляют собой не столько количественную, сколько качественную информацию, анализ которой требует большего времени. 

Разговор касался последнего грантового конкурса Программы поддержки гражданского общества «Диалог», когда исследователи и НКО подавали общую заявку по типу «проект в проекте». Оболочка – цели НКО и реализация практической задачи. Необходимый внутренний элемент - исследование, заказанное НКО внешней исследовательской организации . При этом результаты исследования должны быть использованы НКО в процессе своей работы в интересах своих целевых групп. По словам А.Московской, "получилась такая творческая лаборатория взаимодействия исследователей и НКО, которую мы можем наблюдать сначала в ходе конкурса, а затем в ходе реализации проектов победителей".

При этом обращалось внимание на то, что исследование по заказу НКО - не единственная форма взаимодействия. Эти формы могут быть очень разными Это может быть заказ НКО какой-то работы исследователям, вовсе не обязательно социологических опросов – например, анализ документов, информации и пр. Это могут быть консультации исследователей по интересующим НКО вопросам. Возможны исследования, когда исследователь изучает деятельность НКО, или когда сама НКО консультирует исследователя в качестве эксперта, а также другие формы. Круг возможного взаимодействия в действительности очень широк.

Возвращаясь к заявкам, А. Московская сосредоточила внимание на том, как различия в сотрудничестве партнеров по проекту - исследователей и НКО отражалось на заявке, задавая плюсы и минусы. Она остановилась на "двух классических примерах несбалансированности заявки". В одном случае НКО слабее исследователей, в другом случае исследователи слабее НКО.

Вариант первый: НКО слабее исследователей. В этом случае исследователи предлагают серьезный и сложный инструментарий, хороший багаж знаний в области методологии, богатый арсенал промежуточных результатов, способных послужить материалом дальнейших исследований. Но оказывается, что на выходе работе НКО это ничего не может дать практически, несмотря на всю научную полезность результатов исследования. Выстувпавшая привела примеры ситуаций, когда НКО слабее и когда НКО сильнее, подчеркнув, что это придуманные примеры из одного тематического направления, цель которых - наглядно представить различия. Допустим, НКО предлагает организовать кампанию по рекламе здорового образа жизни. Для этого она приглашает серьезных исследователей. Допустим, исследователи даже сами занимаются проблемами здоровья населения и проблемами реформы здравоохранения. В этом случае они предлагают интересную, по их мнению, исследовательскую программу: 1) исследовать состояние здоровья населения, 2) проанализировать проблему взаимосвязи между заболеваемостью и материальным положением человека, 3) проанализировать взаимосвязь между заболеваемостью и доступностью услуг здравоохранения. С методологией, допустим, тоже все хорошо. Но перечисленные задачи исследования ничем не могут помочь НКО в осуществлении мероприятий по популяризации здорового образа жизни. Как минимум существует разрыв между результатами, которые будут получены в исследовании, и программой действий по популяризации здорового образа жизни. Исследователи навязали НКО программу, интересную и понятную им самим, а НКО не смогли направить работу в практическое русло.

Вариант второй: НКО сильнее исследователей. Допустим, сильная НКО, озабоченная состоянием здоровья населения и моральным климатом в свое регионе, связанным с проблемой здоровья и материального благополучия населения, видя, что муниципальные власти не участвуют в решении проблем, хочет заказать исследование. Задача НКО – показать неблагополучие населения в вопросах качества жизни, включая вопросы питания, состояния здоровья, доступности учреждений здравоохранения и отдыха. НКО хочет получить эти данные с тем, чтобы убедить региональную власть принять некоторую программу действий, направленную на улучшение качества жизни населения. Для этого НКО обращается к исследовательской организации с заказом исследования. В ответ на это исследовательская организация планирует уличный опрос, в который собирается включить около 50 вопросов. Вопросы касаются доступности услуг, состояние здоровья опрашиваемых, оценки работы системы здравоохранения в городе, включая меры, которые городская власть предпринимает или не предпринимает по изменению ситуации.

Исходя из такой программы можно заключить, что это будет непрофессиональное исследование. Прежде всего, потому, что методологически уличным опросом подобная задача не может быть решена. Это связано с тем, что уличные опросы эффективны при очень короткой анкете, при несложных вопросах общего порядка, которые не требуют долгих раздумий. По списку из 50 вопросов с прохожими удастся обсудить не более 10. Кроме того, несмотря на то, что исследовательская группа планировала контролировать социальный состав респондентов по полу, возрасту и образованию, чтобы сохранить пропорции, соответствующие данным по населению в целом, совершенно очевидно, что основную часть респондентов составят люди, у которых есть достаточно свободного времени. Это либо учащиеся дневных учебных заведений, либо приезжие, либо незанятые трудовой деятельностью, живущие на доходы других членов семьи, либо пенсионеры. Фактически из опроса выпадет занятое и экономически активное население, в него вообще не попадут люди, работающие в бизнесе. Таким образом, полученные результаты не будут представлять мнение населения региона, а состояние здоровья и политика городских властей будет оцениваться главным образом молодежью и пенсионерами, которые окажутся единственными, у кого хватит терпения ответить на большинство вопросов анкеты.

Таким образом, несмотря на то, что НКО хорошо видели практическую задачу и нуждались в обследовании для представления позиции населения перед региональной властью, неудачный выбор исполнителей приведет к профанации исследования и его результатов.

Далее А.Московская поделилась выводами относительно успешных проектов. По ее мнению, выявилось 3 обстоятельства. Во-первых, успешными оказались заявки, в которых НКО играло ведущую роль, а исследователи – ведомую. Это означало не слабость исследователей, а то, что исследование выполняет служебную роль по отношению к практической задаче, на которую оно направлено. И это связано с тем, что правильную практическую задачу, реализации которой может помочь исследование, никто, кроме НКО, поставить не может. А чем лучше они осознают смысл своей работы, чем точнее программа действий, тем скорее можно ожидать практической пользы от исследования. Во-вторых, НКО должны привлечь для работы исследователя - профессионала, что не всегда совпадает с известностью исследовательской организации. В-третьих, и это связано с профессионализмом исследователей, они должны хорошо понимать цель и проблему, которая решается НКО в исследовании. В противном случае исследование будет неправильно ориентировано, его результатами нельзя будет воспользоваться для продвижения интересов целевых групп. Все это означает, что НКО и исследователи должны работать в связке, понимать и уважать работу друг друга и интересоваться ею.

М. Русакова представила свою организацию, подчеркнув ее двойственный характер: общественная организация "Сетллит" была основана академическими исследователями, именно поэтому она, с одной стороны, совмещает профессиональную исследовательскую деятельность и проводит исследования по всей России по разной тематике, а с другой стороны, это "нормальное российское НКО, которое выполняет практическую работу", работает с "очень тяжелыми группами граждан, например с детьми, пострадавшими от коммерческой сексуальной эксплуатации и людьми, попавшими в тяжелую жизненную ситуацию". Есть и третье направление – "мы работаем с властью, входим в различные советы, получаем теперь уже довольно серьезное финансирование из федерального и городского бюджета. Поэтому, возможно, находясь на двух стульях профессиональных исследователей и НКО, мы получили опыт, которым готовы поделиться с другими организациями". Прежде всего, было отмечено, что исследовательский ресурс на сегодняшний день используется НКО крайне недостаточно. Это связано не с тем, что НКО не желают, а с тем, что они не могут его использовать. Одной из общих причин является то, что большинство сегодняшних НКО существует недавно, в отличие от западных НКО, давно и активно сотрудничающих с исследователями. Были перечислены и другие причины такого состояния дел.

  1. НКО не выделяют ни денег, ни человеческих и др. ресурсов на проведение исследований, для того, чтобы регулярно собиать информацию о себе, о своих клиентах, на грамотное ведение баз данных. Большая часть исследований проводятся тогда, когда они являются частью финансируемых проектов и выступают необходимым условием фонда для того, чтобы были выделены деньги. Большая часть НКО просто не закладывает в план своей работы систематическое ведение этой деятельности. Если вы сейчас обратитесь в НКО за информацией, даже самой обычной статистической, касающейся их деятельности, клиентов, то окажется, что большая часть НКО ею не владеют. Если они поищут, к кому-то обратятся, затратят время на контакты, они что-то найдут, но систематической работы по сбору данных, непосредственно касающихся их деятельности, они не ведут. То же самое касается клиентских баз данных .Очень часто при переговорах с государством возникает вопрос, кто ваши клиенты. Какого они пола, возраста, сколько времени уходит на обслуживание одного клиента. Потому что во взаимодействии с государством критерием деятельности часто является перечень ее показателей, ответы на большое количество вопросов, которые поступают от чиновников. На большую их часть НКО без длительной подготовки ответить не могут.
  2. Характер базы данных, ее ведение. Он может быть различным. Например, контент-анализ прессы. Если есть разработанный путеводитель, провеление контент-анализа местной, региональной федеральной прессы занимает минимум времени. При этом такая работа дает большое количество информации. Если же начать проводить такой анализ сразу за несколько лет, это будет стоить больших ресурсов и времени. И многие исследования не нужно будет проводить, если НКО будет собирать нужные данные регулярно. При этом освобождаются силы и средства для инициирования более глубоких, интересных исследований.
  3. Большая часть деятельности НКО в действительности не основывается на результатах исследований. Она основывается на собственных экспертных оценках, т.е. на том, как сами НКО или просто инициативные граждане считабт нужным сделать."Мы очень редко берем за основу своей деятельности, ее планирования результаты исследований. Или берем данные таких исследований, которые подтверждают нашу позицию". В этом случае нет возможности оценить результаты этой деятельности , потому что нет первичных данных состояния дел, на которых можно ссылаться и проводить корректные сравнения.
  4. Возможность оценки эффективности проектов. Как отметила выступавшая, "большая часть НКО считают, что мы эффективны только потому, что существуем. Просто потому, что дело, которое мы делаем, настолько важно настолько интересно, настолько правильно, что изначально не может быть неэффективно. Именно поэтому большая часть попыток провести оценку эффективности какого-нибудь проекта и вообще деятельности организации, принимается как суровая критика гражданского общества в целом и лично нас как директоров, руководителей проектов и вообще как представителей НКО. Это связано с тем, что очень часто мы не можем объективно сказать, эффективно мы работаем или нет. Если не эффективно, то почему. Если эффективно, то тоже, почему".
  5. Сотрудничество с исследователями. На словах все высказывают желание сотрудничать. Но реальное сотрудничество требует многих усилий. "Оно требует изменения установок, изменения отношения, вообще желания изменить что-либо. И главное – это требует напряжения с обеих сторон – со стороны исследователей и со стороны профессиональных НКО". В реальности у представителей НКО, которые приходят к исследователям, уходит очень много времени на то, чтобы понять, что хотят исследователи, вообще на то, чтобы изменить свое собственное представление об этом сотрудничестве.
  6. Использование результатов исследования для лоббирования и для представления интересов граждан. Приходится наблюдать, что НКО очень редко представляют интересы граждан. "Потому что в первую очередь они представляют сами НКО. Именно поэтому на встречах между властью и НКО граждане и их интересы оказываются где-то сбоку. А результаты исследований используются для того, чтобы продемонстрировать, что НКО существуют, что мы хорошо работаем, что мы эффективны, нам нужно помогать. Тогда как представление интересов граждан требует знания этих интересов. Очень часто мы представляем все-таки экспертное мнение НКО, а не потребности и интересы граждан".
  7. С кем НКО поддерживают диалог и кому предоставляют данные? Очень часто предоставление данных исследований для представителей власти и чиновников становится проблемой потому, что большинству чиновников нужны именно те данные, которые требуются для их непосредственной работы. "Они не хотят слушать ни про что другое. Они хотят слушать только то, что хотят услышать. В связи с этим нужно, во-первых, представлять хорошо эту систему управления и их интересы, их потребности. А для этого нужно опять же систематически собирать об этом информацию. И тогда будет намного меньше ошибок". Кроме того, НКО не всегда могут сформулировать, что же они хотят от власти конкретно, и от какого конкретно ее подразделения.
  8.  Сегодня недостаточно исследователей, которые готовы работать для НКО, вместе с НКО. Вообще исследователи есть, но они готовы работать, во-первых, за деньги, во вторых, у них есть свои представления, проблемы. Диалог, который начат – это первый шаг к тому, чтобы перевести это сотрудничество на институциональный уровень. И надо начинать работу с исследователями еще на той стадии, когда они учатся быть исследователями. М. Русакова подчеркнула, что проект, который реализуется в настоящее время реализуется с поддержкой АЙРЕКС, будет направлен на то, чтобы попробовать научить НКО проведению и инициированию исследований, чему будет способствовать планируемая в его итоге книга, посвященная этим вопросам.

Версия для печати

mail@socpolitika.ru

Создание сайтаСтудия Fractalla

Партнеры портала:
Портал ГУ-ВШЭ
Сайт программы поддержки гражданского общества «Диалог» АЙРЕКС
Агентство США по международному развитию (USAID)
LiveInternet Rambler's Top 100