совместный проект

Институт Управления Социальными Процессами Государственного Университета — Высшей Школы Экономики

Факультет менеджмента Государственного университета — Высшей школы экономики

Программа поддержки гражданского общества «Диалог» АЙРЕКС

Интернет-конференции

Исследования социальной политики

Исследовательские организации

Аналитика и публицистика

Научные дискуссии

Исследования

Словарь терминов

Журналы

Книги

Каталог ссылок

Бизнес и общество

НКО в социальной политике

Деятельность

Интервью

Исследования

Спорные вопросы

Цифры и базы данных

Документы и комментарии

Изучаем зарубежный опыт

Каталог ссылок

Мониторинг государственной политики

Государственные институты социальной политики

Доклады

Комментарии и обзоры

Документы

Статистика

Каталог ссылок

Взаимодействие исследователей и НКО

Проекты

События

Деятельность в сфере здравоохранения

Деятельность в сфере жилищной политики

Деятельность в сфере образования

Реформа образования: Мнение гражданского эксперта

Образование: “Гибкость” и “Динамичность”= Косность, консерватизм и деградация

Автор: В. Хомутов

Процесс реформирования образования на сегодняшний день носит явно свертывающий характер. Доктрина рыночной экономики – модернизация, есть по существу процесс создания “гибкого” образования, способного реагировать на рынок труда. Эта генеральная линия развязывает руки в области реформирования: закон “Об автономных учреждениях” расширяет пути развития образовательных учреждений. Он дает им “выбор” – либо получить статус автономного, что позволит снять контроль государства для формирования собственной стратегии, де-факто направленной на коммерческую составляющую, поскольку вместе с контролем за имуществом учреждения исчезает и государственное субсидирование и финансирование. Либо оставаться государственным или муниципальным, и опять же, лишиться льготной базы по закону 122.

Для государства будет очевидным, что автономные учреждения обходятся гораздо дешевле для бюджета. Конкурентная борьба заочно выявит победителем автономное учреждение. По новому закону, автономное учреждение получает право заниматься коммерческой деятельностью, обладая полным правом распоряжения имуществом, заполучив для этого лояльность местных чиновников. Это право будет реализовываться по полной. Такое формально-правовое закрепление лишь легитимизирует уже происходящий процесс коммерческой “подработки” для образовательного учреждения, этот процесс изнутри подтачивает систему образования. Государственным или муниципальным учреждениям ничего не остается, как в конкурентной борьбе и просто борьбе за выживание при мизерном дотировании жизни учреждения правительством прибегать к тем же средствам. Таким образом, закон об Автономных учреждениях, не уничтожая государственное образование открыто, создает из него и рядом с ним новую форму, свободную от государственной ответственности. Эта форма в скором времени докажет свою “работоспособность” и станет доминантой образовательного процесса.

Таким образом, гибкость образования становится поводом изменения качества образования. Так ли оно будет гибким? По сути, такая гибкость будет иметь возможность варьировать лишь коммерческую составляющую. Если процесс приватизации теперь обоснован необходимой коммерциализацией, то сама коммерциализация совсем не обязательно должна подчиняться логике образовательного процесса. Действительно, общий рынок может предложить гораздо более выгодные варианты обогащения владельцам: сиюминутность выгоды привлекательней, чем опосредованный процесс подготовки кадров. Поэтому выгодней становится использование имущества образовательного учреждения для целей посторонних образовательному процессу. Простой пример: ксерокопирование  или проживание студентов в общежитиях в университетах становится коммерцией, и теперь постепенно эту сферу формирует не потребность в ксерокопии или проживании студентов в общежитиях, а потребность в коммерческой выгоде. Цены на ксерокопию и проживание становятся “автономными” от потребностей образовательной среды. Все это позволяет ФЗ 122 и закон “Об автономных учреждениях”. Если при плановом государственном контроле формирование структуры ксерокопирования строилось бы на необходимых для студентов количестве и цене, то теперь эта сфера включается в систему конкурентной рыночной политики, и формируется под ее влиянием.

Таким образом, рычаг рынка делает образование не более гибким, а более зависимым от общего состояния рынка. А поскольку сфера выгоды перемещается в сферу рыночной борьбы, то результаты образования теперь формируются последней. Сам образовательный процесс становится не просто определяемым рынком труда, он формируется многочисленным побочными течениями: ценой на аренду помещений под магазины, спросом на жилье или земли под ним и т.д. Такая зависимость, разумеется, ничего общего с гибкостью не имеет, наоборот, она замыкает образовательный процесс в рамки этих течений, с присущими им рыночными колебаниями. Эти колебания ничего общего со спросом на рынке труда не имеют: они живут своими законами. Учитывая ту роль, которую коммерческая деятельность занимает сегодня в формируемом бюджете учреждения (а также то, что эта роль все возрастает), когда прибыль от коммерции составляет важное, если не жизнеопределяющее, место, то понять логику реформаторов, все списывающих на рынок труда, просто невозможно. Здесь просто происходит подмена причины на следствие. Экономическая основа образовательного процесса – все возрастающий уровень коммерции, - формирует базу для существования кадров на рынке, а не наоборот, хотя спрос на рынке труда на ту или иную специальность и определяет выбор и подготовку именно этой специальности, а не другой. Поэтому процесс реорганизаций и оптимизаций становится по существу, коммерческой сделкой. На примере Пермского Медицинского Училища это видно: такие специальности, как акушер и медсестра сейчас явно находятся не на спаде потребности в них, наоборот, ощущается дефицит в таких кадрах по всему Пермскому краю. Однако с ликвидацией  ПМУ очевидно их число сократится. Такой ход департамента по образованию продиктован той простой мыслью, что содержание и финансирование подготовки этой специальности должен определять рынок. А рынок определяется спросом на эту специальность, в потребности в акушерках и медсестрах. Запрос на эти специальности может спускать лишь государство (частные клиники имеют совершенно маленький процент в этом отношении). Государство платит медикам мизер, среднестатистические врачи - одна из самых бедных категорий граждан. Поэтому правительство отделывается от ответственности за дефицит рыночным спросом. А так как реальная потребность в медврачах нисколько не уменьшается, то это приводит к противоречию с “меновой стоимостью” – тем, насколько их подготовка выгодна рынку. Рынку это, конечно, не выгодно, что позволяет сокращать учебные заведения и количество учащихся. Между тем, реальная потребность и ситуация с безработицей дают о себе знать: на специальности в образовательные учреждения формируются конкурсы, по сути – “кто больше заплатит”. Таким образом, вводится платное обучение, которое тоже гармонично входит в доктрину рыночного определения подготовки кадров, а та, в свою очередь, опять же, определяется совсем не продуманной в будущее и настоящую потребность стратегией образования, а сиюминутным спросом на ту или иную коммерческую услугу внутри учебного заведения. О гибкости тут конечно также и говорить нечего. Рынок образования начинает воспроизводить рынок, а не образование. Спрос на рынке труда начинает формироваться рыночной выгодой, а не потребностью в труде той или иной профессии.

Что в данном случае представляет из себя государственная поддержка образования? Ничего. Субсидирование нерентабельных профессий, прежде всего учителей, отрицается нищенскими зарплатами. Нацпроект “Образование” направлен не на увеличение реальных зарплат, а на систему подачек тем, кто не будет сокращен, ведь рынку не выгодно содержать столько учителей, когда можно обойтись меньшим количеством. И здесь опять же мы видим противоречие: реальная потребность в качественном образовании предполагает не сокращение числа учителей, а как можно большее их количество, так как таким образом соответственно нагрузка на преподавателей становится меньше, а процесс обучения каждого отдельного ученика – насыщеннее и качественней. Следовательно, и качество поставляемого на рынок труда специалиста оказывается на порядок выше. В то же время, содержание учителей не выгодно государству, и оно стремится от этого балласта избавиться. Получается это лишь за счет ухудшения качества образования. Даже если принять за правду, что количество школьников уменьшилось из-за демографической ситуации, совершенно очевидно, что уменьшение учителей и учреждений не является законом, а наоборот, желательным как и прежде остается уменьшение нагрузки на преподавателя для более качественной его работы. В итоге же мы имеем переполненные классы и аудитории, как и раньше. В итоге вводят костный ЕГЭ. Здесь логика и смысл производимых реформ окончательно теряется. И приобретается новый смысл и новая логика: логика подгонки образования даже не под потребности на рынке труда, а под коммерческий интерес, обслуживающий процесс образования и издержки производства образования.

Ярко это видно на примере сельских школ. Сегодня сельские школы – наиболее мощно уничтожаемые объекты образовательного процесса. По данным заместителя Министра образования и науки РФ В.Н. Фридляндова и первого заместителя Председателя Комитета Государственной Думы по образованию и науке Олега Смолина, “в 2003/04 учебном году в России было закрыто 686 общеобразовательных сельских школ, в 2004/05 году – 575, в 2005/06 учебном году – 654. Другими словами, только общеобразовательных школ за эти три года было закрыто почти две тысячи” (www.smolin.ru).

И такая ситуация не случайна. В.В. Путин и А. Фурсенко, обсуждая этот вопрос, пришли к следующему: “Дело в том, что малокомплектные школы съедают большое количество денег, которые в принципе можно было бы тратить на более качественное образование”. А то, что малокомплектные школы составляют огромную часть областных школ, это, по-видимому, неважно. Важно то, что на них затраты слишком велики.

Под затратами реформаторы имеют в виду именно рынок, гибкость, динамичность и прочее. Таким образом, права на образования постепенно, в результате модернизации и приведения к стандартам рыночного образования, будут лишаться сельские жители.

С другой стороны, формальная логика чиновников от образования действует отменно. Дело в том, что приоритетная линия на образования сегодня – это линия укрупнения, “пирамидизации” образовательных учреждений. Как уже было сказано, по ФЗ 122 Вузы будут поделены на три категории, самая привлекательная из которых – категория “национальных” Вузов, -  будет иметь наиболее удобные условия ведения образовательного процесса: за ними сохранять многие важные льготы, они будут получать государственные субсидии. К сожалению, таких Вузов будет меньшинство, остальные, по-видимому, будут гнить вместе с социальным дном общества.

Другая линия - укрупнения Вузов. Эта реформа уже внедряется в России и странах СНГ (пример - объединение Академии спорта с Госуниверситетом им. Чавчавадзе в Грузии, против чего студенты и преподаватели уже выразили свой протест на многочисленных акциях). Такое укрупнение похоже на плохо спланированное скрещивание животных разного вида в лаборатории, а по сути, представляет из себя ликвидацию одного из учреждений, поскольку за многочисленным процессами и с течением времени выявляется именно это намерение реформаторов.

То есть логично, что раз образование наверху укрупняется, то снизу оно тоже должно “укрупняться”. А то, что для малокомплектных школ такая реформа совсем не подходит в виду совершенно понятных причин, это для чиновников ничего не значит.

Таким же точно образом действует “отсеивание” и внутри  самого Вуза: по новому закону, введению двухуровневой системы – бакалавриат-магистратура,- число полноценно обучаемых студентов сократится – это будут студенты платной магистратуры, остальные же будут как с конвейера выброшены в море рыночной стихии.

Когда реформаторы говорят о том, что нужно ориентироваться на спрос на рынке труда, они ровным счетом ничего не говорят: такая необходимость существовала и существует всегда, даже в советской системе. И “пеняние” на нее при догме “динамичного мира” также есть фантазия реформаторов. Такая динамичность появилась не вчера. Получается, что непредсказуемый рынок становится предлогом для отсутствия четкого обоснования, поскольку такое обоснование должно исходить из реальных, а не “меновых”, потребностей. “Неведомо” – это питательная среда политики модернизации.

То же самое происходит и с другими предлогами и поводами, такими, как демографическая ситуация. Всем известно, что ситуация демографическая плохая. Что ее нужно улучшать. Однако на деле борьба за нее происходит на вершине айсберга – спонсирование деторождаемости (сам по себе фетиш предвыборной политики власти) происходит в тот момент, когда уже произошло признание сложившегося положения как должного на рынке труда. Образование уже подгоняется под сложившуюся демографическую ситуацию, тогда как в правительстве слышатся призывы финансировать рождающих второго и следующих детей. Опять противоречие. И опять, демографическая ситуация становится предлогом для свертывания образовательного процесса. Само собой, что низкая демография – вина учителей и трудящихся родителей, они будут платить за нее низкой зарплатой и высокой стоимостью обучения! Чиновники, которые так думают, наверное, в школе и университете изучали другую “логику” и другую “этику”.

Впрочем, не стоит забывать их главного оправдания – мол, образовательный процесс целиком зависит от положения социально-экономических дел в целом в стране, и если положение неважное, то для образования принятие новых стандартов становится делом естественным, которому нет смысла противиться. Вспоминается один пермский чиновник, который часто повторял, что раз живем при капитализме, то и платность обучения есть вещь естественная. Конечно, формально они правы, ведь образование – действительно сфера зависимая от производства в стране. И если общий курс – развитие частной собственности и рыночная борьба, то образованию уже никуда не деться. В этом конечно, неизбежно страдательное положение сферы образования. Этим вызван и малый интерес к проблемам образования в политике и образовательной среде.

Однако дело заключается  совсем в другом. Когда реформа уничтожает каждое конкретное учреждение и унижает каждое конкретное положение в образовательном процессе, она не может не вызвать недовольство. Такое недовольство – есть реакция на противоречие между необходимостью эффективного образования и свободой коммерции. И реакция эта – есть закономерность. При таком раскладе характер сопротивления приобретает яркий оборонительный окрас. Безрадостное в определяющей сфере – производстве, промышленности и т.д., - настроение борьбы в образовании теряет задор и надежду добиться чего-то в рамках своего образовательного учреждения. И здесь положение действительно незавидное – бороться и побеждать, кажется, нереально. Поэтому и борьба в виде таких организаций как “Образование для всех” приобретает смиренно реформистский, просительный характер. Такие просьбы бессмысленны – правительство не отступит. А протест, безусловно возникающий, пусть пока и в отчаянном и слабом виде, будет искать своего выражения. Такое выражение должно быть направлено, во-первых, на вскрытие проблемного характера, прорыва пленки ложного сознания реформаторов – поддельных отсылок к рынку труда, демографической ситуации и “динамичному миру”; во-вторых, этот процесс должен носить характер объединяющейся самоорганизации: формирование в единый фронт различных слоев образовательной сферы – уволенных учителей, учителей с низкими зарплатами или невыносимой нагрузкой, студентами и школьниками, страдающих от коммерциализированного образования, ликвидируемых образовательных учреждений, обделенных новейших категорий образовательных учреждений, прежде всего – “региональных”, которые будут питаться из тощего кошелька местных бюджетов по закону 122. Для всего этого необходимы структуры, формы самоорганизации и объединения, профсоюзы и советы, формирующиеся в широкий фронт борьбы против реформы образования.

Учителя и студенты выступают ядром этого процесса, их протест определяет положение образования в целом в стране и каждом отдельном образовательном учреждении. И задача – выдвигать конкретные лозунги, связывать их в целое и не отделять это от процесса борьбы на местном уровне. Такие дела будут бесценными для следующей волны протеста, ведь такая волна неизбежно хлынет, как только власть сделает новый рывок в эру ВТО, Евросоюза, приватизации социальной сферы – образования в том числе. Такой рывок стоит ожидать после выборов в Госдуму и президента РФ.

Источник: Институт «Коллективное действие», 26.07.2007 - http://www.ikd.ru/node/3394

Сведения об авторе: Виктор Хомутов, Профсоюз Пермского Госуниверситета “Студенческая солидарность”


Версия для печати

mail@socpolitika.ru

Создание сайтаСтудия Fractalla

Партнеры портала:
Портал ГУ-ВШЭ
Сайт программы поддержки гражданского общества «Диалог» АЙРЕКС
Агентство США по международному развитию (USAID)
LiveInternet Rambler's Top 100