совместный проект

Институт Управления Социальными Процессами Государственного Университета — Высшей Школы Экономики

Факультет менеджмента Государственного университета — Высшей школы экономики

Программа поддержки гражданского общества «Диалог» АЙРЕКС

Интернет-конференции

Исследования социальной политики

Исследовательские организации

Аналитика и публицистика

Научные дискуссии

Исследования

Словарь терминов

Журналы

Книги

Каталог ссылок

Бизнес и общество

НКО в социальной политике

Деятельность

Интервью

Исследования

Спорные вопросы

Цифры и базы данных

Документы и комментарии

Изучаем зарубежный опыт

Каталог ссылок

Мониторинг государственной политики

Государственные институты социальной политики

Доклады

Комментарии и обзоры

Документы

Статистика

Каталог ссылок

Взаимодействие исследователей и НКО

Проекты

События

Деятельность в сфере здравоохранения

Деятельность в сфере жилищной политики

Деятельность в сфере образования

Динамика компенсационных выплат компаний: по какому пути идет Россия?

Автор: А. Московская

Статья посвящена анализу динамики расходов на рабочую силу с начала рыночных реформ в России и изменениям в политике предоставления социального пакета в российских компаниях. Автор сопоставляет данные российской статистики труда с аналогичными данными в США, качественные данные независимых исследований корпоративной социальной политики и основные этапы институциональных преобразований в социально-трудовой сфере России вплоть до начала кризиса. В работе делается вывод об отсутствии экономической и институциональной базы для значимой социальной поддержки работников, которая долгое время приписывалась российским компаниям под видом пережитка советского времени или специфического российского «патернализма». Вопреки устоявшемуся мнению о «либеральной» модели трудовых отношений в США в противоположность «патерналистской» модели в России, данные свидетельствуют скорее об обратном.

Этапы трансформации  регулирования социально-трудовой сферы

Особенности взаимодействия основных субъектов социально-трудовых отношений с 1991 г. в России существенно изменились, хотя одно общее свойство осталось – государство по-прежнему играет в нем важную роль. При этом роль администраций предприятий растет, а роль работников стремительно падает. На уровне идей и институтов динамику произошедших изменений можно представить как спор двух проектов - либерального и социального государства. Либеральный проект отдавал большую часть ответственности за регулирование  условий и форм занятости, оплаты труда, трудовых договоров, социального обеспечения работников  на  корпоративный и частный уровень  (включая сюда и работников). Проект социального государства предлагал повысить ответственность государства за тяготы  реформ и рыночной неустойчивости, ложащиеся на плечи населения, обеспечить работникам защиту от эгоистических устремлений бизнеса.

С точки зрения роли двух проектов в изменении вектора трансформации период с 1992 г. до 2008 г. можно разбить на 3 этапа.

На первом этапе 1992-1995 гг.[1] осуществлялась попытка построить капиталистические, но все же социально ориентированные условия взаимодействия между государством, бизнесом и работниками. Наиболее значимыми здесь были три направления институциональных изменений. Во-первых, происходило формирование новых институтов государственного регулирования занятости, основанное на модели социального государства, характерной на тот момент для стран западной Европы. Понятие социального государства было зафиксировано в принятом в 1991 г. Законе о занятости.  Центральным институтом дальнейшей реформы явилось создание Федеральной Службы занятости населения с системой региональных отделений, а также подведомственным Фондом занятости. Были введены и другие механизмы регулирования социально-трудовой сферы, характерные для развитых индустриальных стран – институт минимальной заработной платы, система коллективно-договорного регулирования и др. Во-вторых, из предложенных законодательно механизмов приватизации сработал наиболее социально ориентированный – с сохранением контрольного пакета за трудовым коллективом и названный экспертами затем «инсайдерской приватизацией». В-третьих,  в трудовых отношения до 1994-1995 гг. сохранялись советские формы патернализма руководства – стремление к поддержанию стабильной занятости (накопление избыточной рабочей силы) и объемная социальная сфера. Если бы не обвальное сокращение заработной платы на фоне неконтролируемого роста цен, этот период можно было бы считать периодом строительства социального государства. Социальная сфера предприятий и даже введение новых «кризисных» льгот (таких, как возможность приобретать по сниженным ценам товары в торговых точках, принадлежащих предприятию, дотации на содержание детей в детских дошкольных учреждениях, надбавки к пенсиям и пр.) служили компенсацией   «сверхгибкости» заработной платы, в отдельные периоды снижавшейся ниже прожиточного минимума.  По данным RLFS, в 1994 г. на предприятиях существовало до 10 видов льгот, предоставляемых  предприятием на добровольной основе основным производственным работникам, работающим полный рабочий день. По данным независимых исследований, поддержание социальной сферы происходило даже тогда, когда у предприятия отсутствовали средства для этого и тогда, когда объекты социальной сферы были переданы муниципалитетам.

Второй этап 1996-1998 гг обозначил углубление экономического кризиса с частичным разрушением институтов, которые были сформированы в предыдущий период.  Наиболее значимыми  признаками этого стал рост безработицы, средний показатель которой к 1998 г. вплотную приблизился к 15%, а в ряде регионов был значительно выше (более того, практически в каждой области имелись населенные пункты с уровнем безработицы, близким к 20%); распространение массовой практики сокращения рабочего времени и административных отпусков;   кризис неплатежей, включая платежи во внебюджетные фонды; и самое яркое явление – массовые задержки заработной платы работников подразумевавшие кредитование работниками своих предприятий.  

Ценовой характеристикой этого процесса стало снижение фактических затрат на рабочую силу. Если же говорить о расходах на социальное обеспечение работников, то в нем наблюдались следующие тенденции: а) сокращение объектов социальной сферы, находящихся на балансе предприятий, б) сокращение набора предоставляемых льгот и услуг, в) частичное изменение номенклатуры льгот  и услуг в пользу разовых мероприятий и выплат (единовременных выплат «по случаю» - таких, как экстренная материальная помощь, пособие по выходе на пенсию), г) снижение доступности льгот. (Московская, 2007, II. СС.298-299). При этом речь обычно не шла о дифференцированном  отношении компании к разным группам работников, просто для поддержки выбирались программы, затрагивающие меньшинство, ограничивалось число получателей, снижался размер выплат.  

Третий этап 1999 – 2008 гг. отмечен тремя важными «вехами» институциональных изменений в социально-трудовой сфере – заменой многочисленных налогов во внебюджетные фонды Единым социальным налогом и соответствующим сокращением размера социального налога; введением нового Трудового кодекса взамен КЗОТ и ликвидацией Фонда занятости, следствием которого стало свертывание активной государственной политики на рынке труда, проводимой региональными службами занятости (в результате статус и финансовые возможности служб резко снизились). В целом этот период характеризуется тем, что на фоне финансового оздоровления и экономического роста  в сфере государственного регулирования трудовой сферы произошло заметное отступление от исходных принципов «социального государства» и выстраивание системы, в которой  все большее число решений по поводу функционирования социально-трудовой сферы принимается на микроуровне, т.е. в ходе договорных отношений между работниками и работодателями. С учетом  неравенства в ресурсах и информации между бизнесом и работниками, в отсутствии прозрачной судебной системы и сильных профсоюзов как института реальной защиты прав работников такое смещение означает усиление контроля бизнеса над социально-трудовой сферой. При этом государство не устраняется полностью, но его притязания на регулирование становятся менее прозрачными, а ответственность уменьшается.

Полный текст статьи в формате PDF

 

Источник: журнал «Экономическая наука современной России» №4, 2009. СС. 107-120 http://www.cemi.rssi.ru/ecr/



[1] Здесь довольно трудно установить конечную дату. Если исходить непосредственно из принятия основных государственных мер, следует ограничить этот этап первыми двумя годами. Если же акцентировать внимание на последствиях решений (развертывание работы региональных служб занятости по широкому кругу функций и активных программ; растянутость приватизации в промышленности и ограничения постприватизационного периода; сохранение в высшем менеджменте руководителей с советским опытом  руководства предприятием, что весьма значимо в отношениях работодателей и работников), период явно нужно протянуть до момента, когда стало ясно, что принятые меры не остановят спада , который многие предприятия не переживут. Немаловажное значение в периодизации имеет опыт мониторинга гибкости труда в промышленности России  (RLFS), проводимый в 1992-2002 гг.сотрудниками  Центра исследований рынка труда Института экономики РАН под руководством Т.Четверниной (сейчас – Институт управления социальными процессами ГУ-ВШЭ).


Версия для печати

mail@socpolitika.ru

Создание сайтаСтудия Fractalla

Партнеры портала:
Портал ГУ-ВШЭ
Сайт программы поддержки гражданского общества «Диалог» АЙРЕКС
Агентство США по международному развитию (USAID)
LiveInternet Rambler's Top 100