совместный проект

Институт Управления Социальными Процессами Государственного Университета — Высшей Школы Экономики

Факультет менеджмента Государственного университета — Высшей школы экономики

Программа поддержки гражданского общества «Диалог» АЙРЕКС

Интернет-конференции

Исследования социальной политики

Исследовательские организации

Аналитика и публицистика

Научные дискуссии

Исследования

Словарь терминов

Журналы

Книги

Каталог ссылок

Бизнес и общество

НКО в социальной политике

Деятельность

Интервью

Исследования

Спорные вопросы

Цифры и базы данных

Документы и комментарии

Изучаем зарубежный опыт

Каталог ссылок

Мониторинг государственной политики

Государственные институты социальной политики

Доклады

Комментарии и обзоры

Документы

Статистика

Каталог ссылок

Взаимодействие исследователей и НКО

Проекты

События

Деятельность в сфере здравоохранения

Деятельность в сфере жилищной политики

Деятельность в сфере образования

Китайский путь как пример модернизации России?

Статья экономиста Михаила Делягина, посвященная возможности использования Россией опыта Китая для модернизации собственной экономики, опубликованная в декабре прошлого года в «Русском журнале» породила много откликов. Среди них – Евгений Ясин и Владислав Иноземцев. В настоящей подборке приводятся публикации всех трех авторов в последовательности, с которой они публиковались в РЖ.

§1
М.Делягин: Китайский путь для России: "неосталинизм"

О том, что сегодняшней альтернативой модернизации является для России смерть, сказано правильно. Забыли только упомянуть, что пустая болтовня о модернизации, которой занимаются уже только на моей памяти более четверти века (со времен андроповского «эксперимента»), ведет нас тоже к смерти, а никак не к модернизации.

Оптимальная программа российской модернизации должна состоять в своего рода «неосталинизме» – концентрации ресурсов при государственном стимулировании, с одной стороны, возможно более массовой интеллектуальной деятельности, а с другой – максимально быстрого и широкого применения ее результатов. Жесткость государственного управления и использование не заимствованных, а отвечающих национальной культуре институтов демократии (если не путать их с коррупционной импотенцией) не противоречат ни интеллектуальной деятельности (чему примером служат Япония и Сингапур), ни успеху в современной глобальной конкуренции и технологическом прогрессе (помимо них примером является Китай).

В условиях тоталитаризма, которому нынешний авторитаризм и в подметки не годится и который якобы несовместим со свободой творчества, один из ведущих впоследствии советских авиаконструкторов, Яковлев, свой первый самолет построил в кроватной мастерской. Это практический аналог тех фольклорных гаражей, в которых создавались опытные экземпляры американских персональных компьютеров и других прорывных изобретений.

Иммунитет от чрезмерной жестокости

Что неприемлемо для нас в сталинской модернизации?

Только одно: исключительная жестокость и равнодушие к человеческой жизни. Это неприемлемо не по гуманистическим соображениям – история мира полна случаев, когда именно неуклюжий или чрезмерный гуманизм проливал реки крови, а по сугубо практическим причинам. Ведь именно жестокость подорвала инициативность народа и привела к тому, что, по чеканной исторической формуле, «созданная Сталиным система породила Горбачева».

И не надо утешать себя тем, что инфернальная в определенные моменты жестокость сталинизма была эхом чудовищного ожесточения Гражданской войны, а сам Сталин – ее исчадием и сегодня-де мы от этого гарантированы.

Во-первых, мы не знаем степени ожесточения, которую породит системный кризис. Во-вторых, уже в 90-е годы мы видели политику либерального фундаментализма (а в ряде регионов бывшего СССР и войны), жестокость которой вполне сопоставима с жестокостью сталинизма.

Поэтому мы должны признать: у нас нет иммунитета от чрезмерной жестокости.

Но не авторитарная, какая-то иная, не «неосталинистская», модернизация при нынешнем уровне разложения российского общества, обусловленном либеральными социально-экономическими реформами и расцветом клептократии, невозможна в принципе.

Программа-максимум и программа-минимум

Стратегические, на поколение, то есть четверть века, цели модернизации просты:

1. Модернизироваться, как социально, так и технологически, обновить себя и страну. Старая модель существования, основанная на проедании советского наследия, исчерпана почти полностью.

2. Сохранить Сибирь, Забайкалье и Дальний Восток: при численности населения 2 процента от общемировой, мы сохраним за собой почти 20 процентов мировых ресурсов, лишь будучи умными, умелыми и энергичными.

3. Восстановить внутреннее единство России по региональному, национальному и социальному признакам.

4. Повысить не только уровень, но и качество жизни так, чтобы жить в самом дальнем уголке нашей страны было приятно и уютно.

Для решения этих стратегических задач необходимо в качестве первого шага в течение двух лет реализовать программу-минимум:

1. Гарантирование прожиточного минимума как экономического выражения права на жизнь. Направление финансовой помощи центра регионам в первую очередь на решение этой задачи.

2. Модернизация инфраструктуры на базе новых технологий, что резко снизит издержки и повысит деловую активность.

3. Ограничение коррупции освобождением сотрудничающего со следствием взяткодателя от ответственности, конфискацией активов не сотрудничающих со следствием участников организованной преступности (включая коррупционеров), созданием полноценного «электронного правительства».

4. Ограничение произвола монополий обеспечением прозрачности структуры их цены, правом антимонопольной службы восстанавливать резко повышенные цены на время проведения расследования и замораживанием цен и тарифов естественных монополий на три года. Субсидирование за счет бюджета коммунальных расходов, превышающих 10 процентов доходов семьи (что делает Минфин могильщиком коммунальных монополий).

5. Введение умеренного протекционистского режима по образцу Евросоюза. Запрет импорта производимых в России товаров и услуг за счет бюджета. Введение 10-процентного налога на вывод из России капитала, находившегося на ее территории менее года.

Факторы и ограничения «китайского чуда»

Ключевой фактор успеха Китая на пути модернизации – эффективная система управления, ответственная перед своим народом и сумевшая достичь результатов, свойственных демократии (вплоть до сменяемости лидеров) без заимствования чужеродных формально-демократических институтов. Ответственность перед народом и внутренняя культура позволила ей превратить национальные традиции, ранее мешавшие Китаю, в фактор его конкурентоспособности.

Важную, но все же второстепенную роль сыграли дешевизна и трудолюбие рабочей силы, инвестиции эмигрантов (хуацяо), политическая система.

США со времен Никсона справедливо рассматривали Китай как стратегического союзника против СССР (этот подход имел историческую основу – введенный в заблуждение показным либерализмом Мао Цзэдуна американский генерал Маршалл обеспечил его приход к власти в критический для лидера КПК момент).

Американский рынок был очень важен для Китая, и, несмотря на все предпринимаемые с 2003 года усилия, его значимость снизилась ненамного.

Однако ключом к первому этапу китайской модернизации был приток инвестиций хуацяо. Именно в организации этого притока – гений Дэн Сяопина. Если бы рынок США был закрыт, произведенные с их помощью дешевые товары нашли бы себе и другие рынки.

Стоит назвать и основные факторы уязвимости китайской экономики. Растущие социальные и региональные диспропорции; нехватка воды, почвы и энергии; перенаселенность, старение нации и растущая нехватка женщин; смягчающееся, но сохраняющееся противоречие между властью государства и стремлениями бизнеса; осознаваемая китайским руководством и потому временная неготовность его к действиям в глобальном масштабе, при том, что Китай внезапно для себя уже стал глобальным фактором.

Слабый дурак и сильный умник

Все грозит слабому дураку, и все помогает сильному умнику.

Сегодняшней России модернизация Китая грозит и поглощением Зауралья (хотя бы и чисто экономическим), и вытеснением с мировых рынков. Нынешняя Россия из-за своей слабости не может влиять на Китай.

Модернизация России с учетом особенностей русской культуры, в том числе выдающихся способностей к точному немонотонному труду, выведет нас из положения непосильной конкуренции с Китаем. Его культура более соответствует конвейеру, и мы сможем дополнять его на технологическом уровне. Конкуренция за ресурсы развития, хотя и будет иметь место, не достигнет чрезмерной остроты.

В течение пяти лет Китай не сможет осуществить качественный переход от улучшения скопированного к созданию новых технологических принципов. Этому способствует и китайская массовая культура, отторгающая творцов.

Однако массированная политика скупки иностранного интеллекта, проводимая с начала 2000-х годов, в сочетании с сознательными усилиями государства через пять лет, возможно, позволит начать решать эту задачу. При нормальном развитии (которого может и не получиться из-за глобального кризиса) Китай сможет начать создавать новые технологические принципы, качественно опередив в этом Японию и достигнув уровня современной Великобритании. Он будет качественно отставать от уровня современных США, но их вероятная деградация может привести к «паритету» в этой сфере уже в 2015–2020 годах.

Сведения об авторе: Михаил Делягин – д.э.н., директор Института проблем глобализации

Источник: Русский журнал, 17.12.09 http://www.russ.ru/  

§2
Е.Ясин: Китай не образец для модернизации России!

В качестве примера успешной модернизации часто приводят Китай. Эта страна, безусловно, добилась очень больших успехов, причем заслуженных. Позади почти три тысячелетия непрерывного развития китайской цивилизации, которая только последние пятьсот лет пребывала в состоянии застоя и упадка. Сегодня Китай занимает позиции, в значительной степени соответствующие его роли в мировой истории.

Главный вопрос, который возникает перед россиянами в связи с необходимостью модернизации, – может ли Китай стать примером для России? Моя позиция такова: нет, таким примером Китай быть не может. По очень простой причине: мы находимся на разных стадиях развития. Хотя, возможно, России стоит позаимствовать отдельные удачные находки и некоторые приемы из модернизационной практики Китая.

Российская модернизация должна обязательно состояться. Причем модернизационный процесс должен охватить не только экономику и технологическую сферу. Это объективный вызов для страны, в значительной степени обусловленный необходимостью привести всю систему институтов и ценностей в соответствие с условиями XXI века, прежде всего со становлением инновационной экономики, обеспечением конкурентоспособности страны. Адаптация России к этим условиям требует определенных изменений в культуре.

Преимущества Индии и Китая – временные

Россия давно миновала процесс индустриализации, начало которого приходится на 80-е годы ХIХ столетия. Страны «второго эшелона», в первую очередь Россия и Япония, догоняли на пути модернизации развитые европейские страны, осуществив индустриализацию двумя волнами.

Китай же в течение всего этого периода не проводил никаких преобразований. Только после 1976 года, когда умер Мао Цзэдун, когда были отстранены от власти его самые ортодоксальные сторонники, начались реформы и Китай вступил в фазу поздней индустриализации. Разумеется, Китай осуществлял индустриализацию и раньше, с подачи Советского Союза и по советской модели. Но заметных успехов не было, зато имели место варварские методы, типа «большого скачка», строительства доменных печей в каждом крестьянском дворе, стрельбы воробьев и т.д.

Реальная индустриализация Китая стартовала в 1978 году. Оказалось, что у КНР по сравнению с другими странами были весьма сильные конкурентные преимущества: колоссальный рынок, крайне дешевая рабочая сила, огромное население с низкими социальными запросами. Кроме того, Китай был крайне привлекателен для иностранных инвестиций ввиду стабильности политического режима. Иностранные компании норовили занять внутренний китайский рынок, с одной стороны, чтобы обеспечить сбыт своей продукции, а с другой стороны – чтобы использовать достоинства дешевой рабочей силы. Все это принесло хороший результат, и Китай начал быстро наращивать темпы производства.

Однако особенность современной цивилизации заключается в том, что самые передовые страны сегодня переходят на инновационную стадию развития. Они должны постоянно производить не только продукцию, но и инновации, постоянно разрабатывать и внедрять новшества. Только в этом случае, при постоянном расширении технических границ производственных возможностей, можно удерживать передовые позиции на рынках. Конкурентные преимущества Китая и Индии – временные, пока есть резервы поздней индустриализации. Они их используют и через какое-то время уткнутся в собственный культурный барьер. Очевидно, что они не смогут генерировать нововведения с такими же результатами, как развитые страны Европы и Америки, а также Япония. По крайней мере, сразу. Пока у Китая сохраняется определенный резерв: аграрное перенаселение примерно в 150–160 миллионов человек. Пока будет происходить переселение этих людей в города, Китай будет иметь временное преимущество в издержках и завоевывать мировые рынки своей продукцией.

Россия, к сожалению, такого рода резерва не имеет. Как известно, городские жители в России составляют три четверти всего населения, большая часть населения привязана не к аграрному сектору, как в Китае, а к промышленности или к сфере услуг. Перед нами стоят колоссальные задачи, но совершенно иные, прежде всего освоение лучших технологий, развитие индустрии инноваций, что, в свою очередь, требует развития науки и образования. Эти вопросы пытается решить и Китай, но на более низком уровне актуальности по сравнению с Россией.

Китайско-американское коромысло

Реформы в Китае после 1978 года совпали с переходом этой страны от советской к японской модели догоняющего развития. Сердцевина японской модели – это приобретение и освоение технологий, а также увеличение экспорта на открытые рынки с высокой платежеспособностью. Речь идет о рынках Америки, Европы, а сегодня и ряда других стран с более высоким уровнем расходов на производство товаров, чем в Китае, связанных со стоимостью рабочей силы.

Главное оружие китайской экономики в том, что китайцы привозят свою продукцию, в том числе высокотехнологичную, в Америку. Эта продукция произведена на предприятиях, которые построены на американские деньги, с использованием американских технологий, под американскими брендами. Американские компании являются их лоббистами на своем внутреннем рынке. В результате китайские товары завоевали существенную долю американского рынка. За счет доходов, полученных от торговли, китайцы наращивают свои валютные резервы, приобретая ценные бумаги правительства США, покрывая тем самым значительную часть дефицита американского бюджета.

Именно такая схема работает в настоящее время. Я называю ее китайско-американским коромыслом: в одну сторону идут товары, в другую – доходы, которые вкладываются в резервы. На долларовые доходы приобретаются американские же ценные бумаги. К тому же Китай держит заниженный курс юаня, что повышает конкурентоспособность китайских товаров. И эта схема является довольно значимым фактором мировой нестабильности. Конечно, это касается не только США, но отношения США–Китай сегодня стержень мировой экономики.

Застой по-пекински

Конечно, Китай в чем-то даже обогнал Россию – у него есть более современные предприятия, более современное оборудование и даже уже более обученная рабочая сила. Последние двадцать лет огромное количество китайских студентов обучаются в США, причем их численность в разы больше, чем число студентов из России. Однако при всем этом едва ли Китай в ближайшее время сможет войти в число лидеров постиндустриального мира.

Ключевой вопрос, в который все упирается, можно сформулировать так: содействует ли нынешняя культура, сложившаяся в Китае, развитию инновационной экономики и производству инноваций? Китайцы очень успешно заимствуют, копируют передовую продукцию, но пока они неизвестны на рынке изобретений, инноваций, открытий. Почему?

Смогут ли они быстро прорваться в той области? Мой ответ – нет, не смогут. Потому что та политическая система, которая сегодня способствует успехам Китая, в то же время препятствует инновациям. Эта система в своей сути традиционно бюрократическая. Китай уничтожил свой феодализм за пятьсот лет до нашей эры, и с тех пор там господствует бюрократическая система. Конфуцианская философия в значительной степени является идеологией китайской бюрократии. Нынешняя спокойная жизнь для Коммунистической партии Китая – это возрождение в ином обличье китайской бюрократии, которая в значительной степени была подорвана в эпоху революций и во время правления Мао Цзэдуна.

Согласно китайской традиции, бюрократы одновременно считаются и мудрецами, и учеными. И этот подход сильно отличается от российского. В Китае не принято ругать бюрократов, как в России. Кроме того, централизация подразумевает ослабление конкуренции. Все эти факторы создают серьезные препятствия для развития инновационной экономики в КНР.

Однако у Китая еще есть время для разгона, в то время как у России такого времени нет.

России необходима модернизация на основе западной культуры

Тем не менее, скорее всего, в ближайшее время Россию ожидает полоса довольно спокойного развития. Хотя в сфере экономики будет иметь место весьма заметная турбулентность.

При этом вряд ли Китай представляет для России угрозу, по крайней мере с точки зрения безопасности. История Китая показывает, что он практически никогда ни на кого не нападал. Он сам терпел, несмотря на свою колоссальную мощь, большую численность населения и другие факторы, нападения кочевников с севера, которые завоевывали Китай, но очень быстро сами превращались в китайцев.

Главная угроза для России состоит в том, что передовые страны все дальше и дальше уходят в своем развитии от нас, а мы занимаемся всякой ерундой вместо того, чтобы четко осознать вызов, стоящий перед нами. Нам нужно активнейшее международное сотрудничество и развитие инновационной экономики, модернизация страны, прежде всего, на основе западной культуры, которая нам гораздо ближе, чем китайская. К тому же только на Западе сегодня развиты инновационная экономика, наука, образование, которые жизненно нам необходимы.

Сведения об авторе: Евгений Григорьевич Ясин  -  доктор экономических наук, научный руководитель ГУ-ВШЭ, президент фонда "Либеральная миссия", сопредседатель фонда Экономического форума регионов "За устойчивое развитие". В 1994-1997 годах занимал пост министра экономики Российской Федерации

Источник: Русский журнал, 21.12.09  http://www.russ.ru/  

§3
В.Иноземцев: Задача России – превращение в индустриальную страну

По мере того как дискуссия о путях модернизации России набирает обороты, множатся и сравнения не осуществленных еще российских реформ с преобразованиями, проводившимися успешно модернизировавшимися странами. И не вызывает особого удивления, что образцом для сравнения стали выбирать Китай.

***

Рассуждая о перспективах российской модернизации в данном контексте, уважаемые эксперты – Евгений Ясин и Михаил Делягин– обрушивают на читателя массу оригинальных тезисов. Г-н Делягин, например, объявляет основной целью модернизации… «модернизироваться как социально, так и технологически, обновив себя и страну» – после чего уходит в обсуждение частных задач. При этом, декларировав, что «неавторитарная, какая-то иная, не “неосталинистская”, модернизация при нынешнем уровне разложения российского общества… невозможна в принципе», автор не предлагает ничего «неосталинистского», говоря преимущественно о снижении налогового бремени и облегчении условий хозяйствования.

Понятно, что, как сторонник «концентрации усилий» и немедленного рывка, г-н Делягин позитивно относится к китайскому опыту. Г-н Ясин, напротив, полагает, что Россия должна следовать европейскому пути, а имитация «китайского чуда» невозможна как по технико-экономическим, так и по ценностным соображениям. При этом г-н Ясин, на мой взгляд, принижает успехи Китая, ошибочно утверждая, что он чрезмерно зациклен на поставках товаров в США (на деле в 2008 году 46 процентов китайского экспорта пришлось на страны Азии), и подчеркивая, что КНР не сможет в ближайшее время войти в круг постиндустриальных стран (к чему руководители Китая пока и не особо стремятся).

Более всего удивляет то, что оба автора несколько покровительственно относятся к Китаю, полагая, что используемые им конкурентные преимущества носят временный характер (Ясин), или подчеркивая, что Россия якобы обладает технологиями, позволяющими ей не конкурировать с Китаем в сфере массового индустриального производства (Делягин). Этот подход представляется мне большой ошибкой.

***

В своем анализе я исхожу из нескольких посылок. Во-первых, я считаю, что опыт последней трети ХХ века доказал: модернизации могут быть только «догоняющими» – хотя бы потому, что заимствование и копирование технологий оказывается сегодня более дешевым, чем их изобретение, что дает модернизирующейся стране серьезные конкурентные преимущества. Во-вторых, модернизации конца ХХ века оказывались в основном успешными как индустриальные модернизации. Переход к постиндустриальному обществу в принципе возможен только в странах, достигших высокого уровня индустриального развития. Мечтающие об инновационной экономике российские эксперты напоминают мне учеников, выгнанных из пятого класса средней школы, но уверенных, что они вполне могут поступить в вуз. Поэтому целью России на ближайшие годы должно остаться превращение в высокоразвитую индустриальную страну. В-третьих, российская модернизация должна основываться на максимальном принуждении государственных и частных компаний к восприятию и применению новых технологий, чем занимались правительства всех успешно модернизировавшихся стран.

Все эти обстоятельства показывают, что России есть чему поучиться у Китая и что наша модернизация (если она вообще произойдет, а это не очевидно) будет во многом похожа на китайскую. Прежде всего россиянам надо поучиться у китайцев отсутствию чванливости и более адекватной оценке собственных возможностей. Правильнее публично недооценивать их, как это часто делают в КНР, чем строить планы, которые никогда не будут выполнены. Нам нужно научиться применять инновации так, как это умеют делать китайцы: именно хотя бы применять, а не создавать новые технологии. Нам нужно понять, что от сырьевой экономики путь лежит к индустриальной, а не информационной. Нужно научиться принимать западные технологии и инвестиции и затем копировать позитивный опыт. Именно так КНР стала в этом году крупнейшим в мире производителем автомобилей, и не России пенять китайцам на их качество.

Но это далеко не все. На первом этапе своей быстрой индустриализации Китай действительно ориентировался в торговле на США, и это давало ему неоспоримые преимущества. Россия также должна определиться, чьим торговым партнером она «по преимуществу» могла бы стать в ближайшие десятилетия. Как Китай правильно сделал ставку на США, так и нам следовало бы сделать ставку на Европу и стать в ближайшей перспективе ее главным индустриальным партнером. Китайский опыт показывает, кстати, что этот метод «внедрения» в мировую экономику – один из наиболее продуктивных. Кроме того, российским политикам и экспертам нужно иметь в виду, что (так как российская модернизация не может не быть индустриальной) в ближайшем будущем Китай окажется нашим конкурентом на мировых рынках, а отнюдь не союзником. Последним он будет оставаться только в том случае, если Россия решит из сырьевого придатка Европы, которым она сейчас является, превратиться в сырьевой придаток КНР.

***

Россия – если она действительно намерена модернизироваться – должна будет и вправду произвести мобилизацию усилий. Опыт Китая и других успешно развивавшихся стран показывает, что рост доходов населения в период модернизации не опережает рост ВВП, а отстает от него; что основными показателями деятельности компаний является не дутая рыночная капитализация, а объемы производства и доля, занимаемая на рынке; что бюрократы соревнуются за занятие более высоких постов, достигая наивысших результатов на своих рабочих местах, а не уповая на влиятельных однокурсников. Модернизация – это мобилизация, а у нас ее не просматривается в проектах даже тех авторов, кто именует себя чуть ли не «неосталинистами». Это не может не удивлять. Обсуждая китайскую и европейскую модели модернизации, мы остаемся «мечтателями путинской поры», когда деньги поступали из «трубы» или выпадали на землю дождем из облаков фондового рынка. Рецепты модернизации известны уже давно. Для их постижения не нужна «более массовая интеллектуальная деятельность», в России плодящая только бредовые идеологические штампы.

Нужно заканчивать странные дискуссии о том, можем ли мы повторить опыт Китая, или Бразилии, или Восточной Европы. Пришло время, наконец попробовать начать его повторять – и там быстро станет видно, можем мы реализовать необходимые преобразования или нет.

И еще. На протяжении последних сорока лет в мире успешно модернизировались всего пятнадцать-двадцать стран. Но при этом остальные не исчезли с карты, их народы не вымерли, названия не забылись. Если России не удастся провести модернизацию, она тоже никуда не денется. Не надо пугать тем, что «неудача смерти подобна». Конечно, будет неприятно, если лет через пятьдесят главным источником доходов российской казны станут, скажем, подачки какой-нибудь Аргентины за признание нашим МИДом независимого статуса Мальвинских островов, но это будет итогом нашего с вами осознанного выбора.

Сведения об авторе: Владислав Леонидович Иноземцев - доктор экономических наук, директор Центра исследований постиндустриального общества

Источник: Русский журнал, 22.12.09 http://www.russ.ru/  


Версия для печати

mail@socpolitika.ru

Создание сайтаСтудия Fractalla

Партнеры портала:
Портал ГУ-ВШЭ
Сайт программы поддержки гражданского общества «Диалог» АЙРЕКС
Агентство США по международному развитию (USAID)
LiveInternet Rambler's Top 100